Связанные сердца - Джей Роуз

— Харлоу...

— Независимо от твоих намерений, ты лишил меня выбора. Я имела полное право поговорить со своим собственным отцом.

— Я пытался защитить тебя от него, — выдавливает он сквозь зубы.

— А кто защитит меня от тебя?

Он отшатывается, как будто я дала ему пощечину.

— Тебе не нужно защищаться от меня. Ненавидь меня, если хочешь, но я всегда буду стоять между тобой и опасностью. Это моя работа.

— Почему? — Я повышаю голос. — Мне это и не нужно.

— Потому что я люблю тебя слишком сильно, черт возьми, чтобы смотреть, как ты умираешь, как все остальные. — Его глаза горят решительным огнем. — Вот почему.

Я замечаю, что Энцо наблюдает за нашей ссорой в зеркало заднего вида. Тот же страх и тревога отражаются в его янтарных глазах. Я зажата между ними обоими.

Их страх потерять меня пропитал воздух в моих легких. Я задыхаюсь от него. Мы все задыхаемся. Этот страх заразителен.

— Это то, что ты должен делать для того, кого любишь. — Рука Хантера сжимает мою. — И я знаю, что это настоящая любовь, потому что мне насрать, что ты переспала с моим братом на прошлой неделе.

Попалась. Я пыталась вызвать реакцию и потерпела неудачу.

— Я потратил месяцы, пытаясь удержать тебя при себе, — добавляет он хрипло. — Но это больше не имеет значения, не так ли?

— Почему нет? — Выдавливаю я.

— Все, о чем я забочусь, — это о твоей безопасности от всего мира. Мне нужно, чтобы с тобой все было в порядке. Мы в слишком большой опасности, чтобы ссориться между собой прямо сейчас. Больше никаких ссор.

Энцо смотрит на него, а не на извилистую проселочную дорогу, по которой мы едем. Никогда не думала, что услышу, как Хантер меняет мнение. Мы боролись с этой проблемой в течение нескольких месяцев.

Все кончено.

Мы победили.

Все, что потребовалось от пастора Майклса, — это превзойти наши худшие ожидания. Его бесчеловечная порочность наконец-то склонила чашу весов в пользу Энцо. Я отдала Лейтону свою девственность, но они все еще здесь, требуют кусочек моего сердца.

Интимную обстановку затемненного автомобиля прерывает гул далеких голосов. Мы поворачиваем за угол, приближаясь к причудливой деревенской часовне, утопающей вдалеке среди сосен.

Мое сердце разрывается от страха. Мы не одни здесь, в тихой сельской местности, вдали от лондонского смога и уличного движения.

— Вот дерьмо, — ругается Хантер.

Возле часовни, где проходит последнее прощание с Лорой, рой новостных фургонов, репортеров и кричащих протестующих разрушает хрупкий утренний покой.

Съемочные группы фиксируют скопление людей, размахивающих плакатами и орущих во всю глотку. Я понятия не имею, как они узнали о сегодняшней службе, но все обычные подозреваемые из-за пределов штаб-квартиры здесь. Неуправляемая, разъяренная толпа.

— Как, черт возьми, они узнали? — Рявкает Энцо, нажимая на тормоза. — Мы сказали им отвалить и позволить нам выполнять нашу работу на этой чертовой службе.

— Э, должно быть, СМИ сообщили о местонахождении мемориала. Они отчаянно хотят хоть мельком увидеть нас.

— Черт возьми! Это катастрофа. — Энцо хмуро смотрит вперед.

Я оглядываю толпу, и мой желудок переворачивается. Что-то изменилось. Среди призывов к справедливости несколько новых лиц проникли в разъяренную орду. Мне требуется мгновение, чтобы понять, что они делают.

— Они молятся, — категорично предполагаю я.

Хантер наклоняется между сиденьями, чтобы посмотреть.

— Что за черт?

В то время как другие собрались здесь, чтобы помучить Сэйбер и выразить свои собственные опасения по поводу подвала, полного трупов, новая фракция решила погрузиться в безумие.

Поклонники пастора Майклса.

Я вижу блеск распятий у них на шеях, когда они горячо молятся. Возглавляет группу женщина средних лет, одетая в скромное платье, которая напоминает о миссис Майклс и ее бессердечии.

Приоткрыв окно, я прислушиваюсь к их призывам к небесам. Неистовый шепот молитв — ужасная, знакомая насмешка, которая отбрасывает меня назад, в муки прошлого.

— О, Господь всемогущий! — восклицает она. — Защити нашего спасителя в его стремлении спасти души тех, кто обречен на вечные муки.

— Электронные письма, — шепчу я про себя. — Это все они.

Энцо бьет кулаком по рулю.

— Они всерьез пикетируют похороны одной из его жертв. Кто так делает?

— Ты удивлен? — Хантер морщит нос. — Все, разворачивай машину. Здесь небезопасно. Мы возвращаемся домой.

— Нет! — Я кричу в порыве. — Я должна это сделать.

— Харлоу, это нестабильная ситуация. Я не стану подвергать риску твою безопасность, пока эти фанатики разгуливают на свободе.

— Брат Лоры сам пригласил меня. Я не могу подвести его сейчас, не после… того, что я с ней сделала. — Мой голос срывается. — Пожалуйста, Хант. Мне нужно покончить с этим.

Его взгляд смягчается.

— Ты ему ничего не должна.

— Может, и нет, но я должна это сделать. Не только ради него, но и ради себя.

Это ломает его решимость.

— Черт. Не заставляй меня сожалеть об этом. — Он указывает на заднюю часть каменной часовни. — Энц, воспользуйся задним входом. Я позвоню остальным и перенаправлю их.

— Скажи Тео, чтобы вызвал полицию, — инструктирует Энцо, пятясь от толпы. — Они должны быть здесь, чтобы сдержать это дерьмо. Это неправильно.

Отдавая быстрые приказы по телефону, Хантер приказывает остальной части нашего конвоя припарковаться за часовней. Тео, Лейтон, Хадсон и Бруклин следуют за нами на машине охраны.

Заглушив двигатель возле парковки, Энцо с глухим стуком выпрыгивает и открывает мне дверь. Он одет в свои обычные доспехи, полностью чёрные, что придаёт ему угрожающий вид, когда он проверяет, на месте ли его оружие.

Я хватаю свою сумочку, внутри — написанная от руки хвалебная речь, и позволяю ему забрать меня с заднего сиденья. Я прижимаюсь к нему. Он кажется как раскалённая печь, его черная футболка пропитана древесным ароматом лесов и костров.

— Будь рядом. — Он зарывается лицом в мои волосы и вдыхает. — Мне это совсем не нравится.

Позволяя себе немного расслабиться, я сжимаю в кулаке его кожаную куртку и крепко обнимаю его. В последнее время было сложно, но прямо сейчас он мне нужен. Энцо — мой надежный фундамент.

Когда я поднимаю голову, его губы оказываются на моих прежде, чем я успеваю отреагировать. Поцелуй Энцо — взволнованная просьба ко всему миру дать нам поблажку. Я чувствую его трепет. Он боится потерять меня снова.

Когда поцелуй прерывается, его лоб встречается с моим.

— Прости.

— Эй, все в порядке, — шепчу я в ответ. — Я прошу прощения за то, что в последнее время была занозой в заднице.

— Даже не думай извиняться. Это я должен просить прощения. Мы справимся с этим. Я знаю, что так и будет.

Приближающийся визг шин прерывает наш