Связанные сердца - Джей Роуз

момент, и мы расходимся. Тео все еще разговаривает по телефону с полицией, когда вылезает из такого же внедорожника в сопровождении Лейтона и Хадсона, одетых во все черное.

Бруклин спрыгивает с водительского сиденья, зажав зажженную сигарету в накрашенных красным губах. Когда ее глаза встречаются с моими, она натянуто, ободряюще улыбается. Все, что я могу сделать, это в смятении покачать головой.

— Златовласка!

Подскочив ко мне, Лейтон заключает меня в объятия, от которых сжимаются легкие, прежде чем поцеловать в висок.

— Ты в порядке? Это безумие.

— Со мной все в порядке, Ли.

— Держись поближе к нам, ладно?

Он ставит меня между собой и Энцо, когда прибывает последний из нашей службы безопасности. Несколько дюжих агентов безэмоционально кивают мне. Лучшие бойцы Сэйбер здесь, чтобы защитить нас.

— Полиция в курсе акции протеста, — сообщает нам всем Тео. — Пока речь не идёт об общественных беспорядках, они не будут вмешиваться. Они не хотят, чтобы о них ещё больше писали в прессе.

— Общественные беспорядки? — Бруклин смеется. — Люди молятся за гребаного убийцу жертвы на ее кровавом мемориале!

Хадсон опускает руку ей на плечо.

— Говори потише. Мы не хотим, чтобы они нас заметили.

— Я должна пойти туда и выбить дерьмо из каждого извращенного ублюдка, оторвать их тупые головы!

— Брук, — прерывает ее разглагольствование Энцо. — Мы стараемся не привлекать к себе внимания. Заткнись.

Она швыряет в него окурок.

— Жри дерьмо, придурок.

— Я тоже тебя люблю, Бабочка. Давай, шевелись.

Пойманная в ловушку мускулистых плеч, заряженных пистолетов и свирепых взглядов, мы проходим в заднюю часть часовни.

Это старое здание, вырезанное из гладких камней и ярко раскрашенных витражей. Запах старых Библий и сырости поражает мои ноздри с тошнотворной фамильярностью.

Я крепче сжимаю сумочку и напоминаю себе дышать. Это не подвал. Я могу выйти отсюда. Я в безопасности. Воспоминания бурлят, пытаясь захлестнуть меня.

Негромкий разговор доносится из часовни, когда мы проходим через старомодную кухню, и именно тогда мое беспокойство решает ударить мне в лицо. Я хватаю в охапку темно-выстиранную фланелевую рубашку Тео, находящуюся передо мной, и дергаю.

Он оглядывается через плечо.

— Ты в порядке?

— Я не могу с-сделать этого… Я н-не могу...

Развернувшись на месте, он раздвигает охрану и людей, окружающих нас, чтобы заключить меня в свои жилистые объятия.

— Шшшш, красавица. Ты сможешь это сделать.

— Я не могу!

— Мы все здесь, с тобой.

— Что, если… что, если он меня возненавидит? Я убила его сестру. Это все моя вина, что она ушла.

Тео берет мое лицо в свои теплые, сухие ладони. Я вдыхаю запах старых книг и мятной свежести, исходящий от его рубашки. Это всего лишь он. Мой Теодор. Больше никто.

— Он пригласил тебя, чтобы рассказать о его сестре и почтить ее память, — напоминает он мне. — Этот парень не испытывает к тебе ненависти.

— Это все из-за меня.

— Из-за пастора Майклса, — многозначительно добавляет Тео. — Возьми меня за руку, Харлоу. Я рядом.

Заставляя себя прерывисто вздохнуть, я позволяю нашим пальцам переплестись. Тео больше даже не вздрагивает. Он позволил своим заоблачным барьерам растаять вокруг меня.

— Обещаешь, что не отпустишь? — Шепчу я.

Несмотря на то, что толпа людей вокруг нас вторгается в нашу частную жизнь, он подходит ближе, чтобы запечатлеть поцелуй на моих губах.

— Я тебя не отпущу, обещаю.

Он сжимает мою руку, чтобы повторить свою клятву. Мы расходимся, и я позволяю ему вести меня вперед, следуя за могучими плечами Энцо, ныряющего в арочные дверные проемы.

Когда мы входим, в часовне становится тихо, заглушая негромкий гул разговоров небольшой группы гостей. Поднявшись со своего места в первом ряду, стройный подросток с каштановыми волосами наблюдает за нашим приближением слегка расширенными глазами.

Мне не нужно никого представлять, чтобы узнать брата Лоры, Карлоса Уиткомба. Ему едва исполнилось восемнадцать, и он слишком молод, чтобы справляться со всем этим в одиночку. Лора была единственной семьей, которая у него осталась.

С болью, сжимающей мое сердце, я еще крепче сжимаю руку Тео и приближаюсь к неизбежной конфронтации. Хантер приказывает всем занять места во втором ряду, оставляя меня стоять перед братом Лоры.

— Харлоу?

— Привет, Карлос.

— Ты отличаешься от фотографий, которые я видел в новостях. — Румянец окрашивает его веснушчатые щеки. — Спасибо, что пришла. Я не был уверен, что ты придешь.

— Я хотела быть здесь. Лора была моим другом. — Я вижу, как в его глазах появляются слезы. — Более того. Она была моим лучом надежды в очень темные времена.

Карлос кивает с убитой горем улыбкой.

— Я уверен, что она сказала бы то же самое о тебе.

Чувство вины душит меня заживо. Каждая клеточка моего разума затоплена стыдом и негодованием. Я не была лучом надежды для Лоры. В конце концов, все, чем я была для нее, — это путь к отступлению.

Идеальный палач.

Он понижает голос, потому что слезы льются рекой.

— Спасибо, что вернула ее мне.

Уголки моих глаз горят, когда когти дьявола обвиваются вокруг моего горла. Я пытаюсь высвободить руку Тео, но он держит.

— Ничего особенного, — натянуто отвечаю я.

— Это много значило для меня, так что спасибо.

Дрожа с головы до ног, я умудряюсь напоследок кивнуть и убегаю на свое место. Хантер, Энцо и Лейтон уже втиснулись в проход, оставив меня сидеть на переднем сиденье, а Бруклин и Хадсон позади меня.

Звон органа наполняет воздух, призывая богослужение к порядку. Я удивлена, что Карлос выбрал для проведения мемориала именно это место, хотя седовласый капеллан, что примечательно, не держит в руках Библию. Это облегчение.

— Мы собрались здесь сегодня, чтобы почтить память Лоры Уиткомб. Любимой сестры, коллеги и друга, ее очень не хватает всем, кто знал и любил ее.

Огненные муравьи чешутся по моей коже, нашептывая свои бессмысленные насмешки. Я чувствую каждый волосок на своей голове — тяжелый, удушающий, умоляющий вырваться на свободу. Боль такая соблазнительная.

Пока я смотрю вперед, игнорируя гул сплетен, доносящийся от небольшого скопления людей позади нас, голос капеллана сопровождается криками снаружи.

Большой палец Тео рисует круги на коже моей внутренней стороны запястья. Каждое вращение возвращает мою ускользающую ясность сознания на землю, заставляя меня оставаться сильной.

Он держит меня. Я в порядке. Скоро все это закончится. Слова должны были бы успокаивать, но вместо этого мой собственный внутренний голос начинает превращаться в знакомую холодную насмешку.

Ты гребаная шлюха!

Удар. Удар. Удар.

Следи за своей подругой, Харлоу.

Удар. Удар. Удар.

Смотри, как она истекает кровью из-за своей дерзости.

Я изо всех сил старалась уйти от реальности, когда Лору насиловали