Связанные сердца - Джей Роуз

— Я не хочу есть.

— Черт возьми, Харлоу. Хватит!

Она отшатывается от моего повышенного голоса.

Я крепко хватаю ее за подбородок, умоляя.

— Мой брат в гребаной коме. Я не могу беспокоиться о том, что ты тоже свалишься с ног. Ты возвращаешься домой. Сейчас же.

Ее обычно ясные голубые глаза затуманены и неуверенны, она смотрит в мои с таким чувством вины, что это физически обжигает меня. Черт возьми. Как, черт возьми, мы сюда попали?

— Хорошо, — говорит она тоненьким голоском.

— Хорошо, — повторяю я.

— А как же Тео?

— Давай разбудим его и тоже притащим домой. Ему понравится спать в нормальной постели.

Я отвожу ее обратно свободным сидениям, чтобы взять ее парку и сумочку. Тео громко взвизгивает и вскакивает, когда я дергаю его за левую ногу.

— Как тебе эта кровать? — Я снова тяну его, в результате чего он падает на пол. — Вставай, спящая красавица.

Его челюсть хрустит в зевке.

— Который час?

— Около полуночи.

— Черт возьми, мне нужно в офис.

— Сейчас? Сейчас середина ночи.

— Криминалисты перевезли неопознанные тела в морг штаба через несколько часов. Мне нужно быть там, чтобы расписаться.

— Сначала ты придешь домой, чтобы поспать и поесть. Никто из нас сейчас не путешествует в одиночку.

— Ли...

— Никаких гребаных споров, — обрываю я его. — Спускайся и садись в машину, пока я не попросил Энцо проводить тебя вместо меня.

Его рот открывается, прежде чем снова захлопнуться. Не говоря больше ни слова, он хватает свой тяжелый рюкзак и ноутбук, прежде чем пожать дрожащую руку Харлоу.

Пара плетется к выходу, тихо перешептываясь. Харлоу тяжело опирается на него, почти хромая от изнеможения. Моя мама одаривает их обоих прощальной улыбкой, полной слез, когда они направляются к лифту.

— Мистер Родригес?

Я поворачиваюсь и вижу приближающегося главного врача Хантера с чашкой дымящегося кофе и толстым блокнотом.

— Да?

— Можно вас на минутку? — Доктор Лейн делает глоток кофе. — Я как раз собирался поговорить с вашими родителями.

— Прямо сейчас они занимаются полицейским расследованием. В чем дело? Есть новости?

Оглядывая пустой зал ожидания, она жестом приглашает меня присесть. Я отмахиваюсь от мамы, прежде чем она успевает подойти, жестом предлагая ей пока побыть с папой.

— Мы получили результаты компьютерной томографии вашего брата. — Ее серые глаза смягчаются от сочувствия. — На данный момент мы исключили какие-либо необратимые повреждения мозга.

Воздух со свистом вырывается из моих легких.

— Слава Богу.

— Перелом черепа серьезный, но операция прошла успешно, и со временем он заживет. Признаков внутреннего кровотечения нет. Ему повезло, что он выжил после такого прямого попадания.

— А ухо? — Я спрашиваю следующим.

Вот тогда ее улыбка увядает.

— Наш пластический хирург сделала все возможное, чтобы спасти левое ухо Хантера. Она провела частичную реконструкцию, но рубцы будут обширными.

— Он жив. Шрамы — небольшая цена.

Доктор Лейн кивает.

— Мы подержим его в отделении интенсивной терапии, пока не спадет отек, прежде чем дадим ему успокоительное. Только время покажет, как он отреагирует на это.

Хлопнув себя по коленям, я встаю и расправляю помятую футболку.

— Я забираю свою семью домой. Мы вернемся завтра.

— Мистер Родригес, прежде чем вы уйдете, я хочу обсудить с вами еще кое-что. Это немного чувствительно.

Мой всплеск обнадеживающего оптимизма угасает.

— В чем дело? — спрашиваю я.

Она опускает взгляд, ее рот несчастно кривится.

— Ваш брат уже частично оглох. Ухо, пострадавшее во время нападения, сохранило некоторую функциональность.

— Да, несколько лет назад произошел несчастный случай. Его левое ухо все еще работает благодаря постоянному слуховому аппарату.

— Я знакома с его историей болезни, — вставляет она с этой проклятой жалкой улыбкой. — Это вызывает у меня некоторое беспокойство, учитывая локализованный характер пулевого ранения.

Мой усталый мозг не понимает, что она говорит. Я моргаю со стертыми веками, головная боль заставляет слабо освещенную комнату наклоняться вокруг своей оси.

— Что вы хотите сказать? — Я устало вздыхаю.

— У него обширные травмы головы и уха, — уточняет она. — У нас есть основания полагать, что это может повлиять на его текущий уровень слуха, учитывая ранее существовавшие повреждения.

Иисус Христос.

Она говорит то, о чем я думаю?

Властные шаги приближаются к нам по дешевому больничному линолеуму. Я узнаю, что это мой отец, по топоту его ног. Он останавливается рядом со мной, кладя руку мне на плечо.

— Папа, — начинаю я.

он сильнее сжимает мое плече.

— Я подслушал. Будьте откровенны с нами, док. Какого ущерба мы можем ожидать?

— Трудно сказать, — говорит доктор Лейн. — Но его слух с самого начала был минимальным. Я ожидаю, что будет снижение в соответствии с тяжестью его травм.

Свинцовый кирпич оседает у меня в животе. Я протягиваю руку, чтобы схватить папу за руку, кладу свою сверху, когда наши пальцы переплетаются. Мне нужно, чтобы кто-нибудь утешил меня прямо сейчас.

— Насколько все может быть плохо?

Гримаса доктора усиливает мой ужас.

— Мы имеем дело с полной потерей слуха.

ГЛАВА 20

ХАРЛОУ

Стоя в ледяных недрах штаб-квартиры, обычный гул разговоров и активности отсутствует. Я нахожусь глубоко под землей, вдали от персонала и их сочувствующих взглядов.

По другую сторону двустороннего зеркала проводятся вскрытия. Патологоанатомы Сэйбер на месте забирают три разложившихся скелета.

Всего они обнаружили пять тел.

Еще пять жизней обратились в прах.

Сидящий рядом со мной Тео барабанит пальцами по клавиатуре, делая заметки. В очках в черной оправе, убирающих с лица светлые локоны, я вижу каждую морщинку усталости и мешки под глазами.

Это была долгая неделя.

Никто из нас не расслаблялся.

Мы пытались идентифицировать тела с помощью серии вскрытий. Морг Сэйбера переполнен. Используя стоматологические карты, две семьи были доставлены для показаний с командой Кобра. Других родственников пока не нашли.

Поскольку Хантер все еще находится в реанимации, а внешний мир считается небезопасным для нас, чтобы входить в свет, мы все отсиживались в штаб-квартире, пытаясь продвинуть дело вперед.

— Это последний этап вскрытия, — комментирует Тео. — И мы закончили. Тебе не обязательно быть здесь для этого.

— Что тогда мне делать?

— Учиться? — предполагает он.

Мой язык отяжелел от горького привкуса разочарования. На этой неделе мне пришлось принять несколько трудных решений.

— Ричардс поговорил с моим школьным наставником. Они перевели меня в следующую группу. Так что мне больше нечего делать.

Тео останавливается.

— Зачем ты на это согласилась?

— Я не могу сейчас сосредоточиться на учебе. Не сейчас, когда продолжается расследование и Хантер в больнице. Это было правильное решение.

Он задумчиво кивает.

— Тогда я горжусь тобой за то,