Связанные сердца - Джей Роуз

Тогда я увидела то, что вижу сейчас.

Одержимость. Голод.

Но более того, безопасность и определенность, которые приходят с заключением в тюрьму тех, кого ты любишь больше всего. Месяцами я думала, что он хотел заманить меня в ловушку. Контролировать меня. Заставлять меня жить в тени, в то время как они рискуют своими жизнями.

Нет. Я была неправа.

Он хочет, чтобы я была ему равна.

Высвобождая одно запястье, он хватает меня за обтянутое джинсами бедро и приподнимает. Я падаю спиной на стол, разбрасывая карандашницы и стопки бумаг по ковру.

— Мы не можем сделать это здесь, — громко выдыхаю я.

— Мне нужно почувствовать тебя, малышка.

— Энц.

— Пожалуйста. Мне нужно знать, что у нас все в порядке.

Мои ноги без приказа раздвигаются, позволяя ему прижать меня к полированному дереву. Его горячий рот прижимается к моему, требуя, ища, мучая меня ответами, которые ему нужно услышать.

Я вся горю. Повсюду мурашки, когда его рука толкает меня в плечо, заставляя лечь на широкий стол. Каждый рельефный мускул, прижатый ко мне, усиливает ощущение вращения по спирали. Я падаю в стремительном, головокружительном вихре.

Может быть, он поймает меня.

Может быть, он последует за мной в ад.

Приподнимая край моего синего свитера, его мозолистая рука оставляет обжигающий след на моем животе. Везде, к чему он прикасается, вспыхивает пламя. Это неправильно. Мы не можем делать это прямо сейчас, но мне насрать.

Мы в офисе Хантера, в то время как весь наш мир рушится вокруг нас с каждым днем. Я не должна быть мокрой и извиваться в отчаянном желании попробовать его на вкус, но это так. Я больше ни секунды не могу жить с этим напряжением, душащим меня.

Энцо ворчит себе под нос, стягивая с меня свитер через голову. Его руки повсюду, они расстегивают мои джинсы, раздвигают чашечки лифчика, перекатывают мои соски между его загрубевшими пальцами.

— Ты такая красивая, — ворчит он мне в губы. — Черт возьми, Харлоу. Последние несколько месяцев я так сильно хотел прикоснуться к тебе.

— Почему ты этого не делал?

— Потому что я идиот. Сейчас я это исправлю.

— Энцо, мы не можем делать это здесь, — повторяю я.

— Никто не сможет войти без кода.

Я хочу еще раз запротестовать, но его рука засовывается мне под джинсы и нащупывает нежное кружево трусиков. В отличие от нежного исследования наших предыдущих столкновений, на этот раз он почти обезумел от желания. Медленного нарастания нет.

Мы оба на грани разорения.

Мне нужно, чтобы он все исправил.

— Ты хочешь, чтобы я остановился? — подчиняется он.

От его пальцев рукой подать до рая. Я отчаянно хочу почувствовать его прикосновение между бедер, облегчающее жгучую боль, которую ничто другое не исправит. Моя киска принадлежит ему.

— Нет, — стону я. — Не останавливайся.

Когда его толстый палец раздвигает мои складочки, окутывая влагой и желанием, я вижу звезды. Мои стоны становятся громче, когда он вводит палец глубоко в меня.

— Так тесно, малышка.

Каждый толчок его пальца угрожает ослабить мою хватку в мире. Это так неуместно, и это заводит меня еще больше. Я насквозь промокла, больше, чем когда-либо прежде.

— Ты сможешь принять еще один палец?

— Да, — умоляю я.

— Совершенно, верно. Я слышал, ты дурачилась с Ли. Почему этот засранец трахнул тебя первым?

Когда я не отвечаю ему, Энцо вводит два пальца в мою щелку и вынимает их оттуда с ухмылкой, освещающей его лицо. Он входит в меня, двигаясь быстро и жестко, чтобы заставить меня подчиниться.

— Отвечай на чертов вопрос.

— Это... просто случилось, — мяукаю я.

Энцо хихикает с мрачной усмешкой. — Я собираюсь трахнуть тебя так сильно, что ты забудешь обо всех других мужчинах, сражающихся за то, чтобы попробовать тебя на вкус. Мое имя — единственное, что теперь позволено произносить тебе.

Другой рукой он сжимает мое горло. Сначала хватка ослабевает, но постепенно усиливается, пока я не перестаю нормально дышать. Обещание опасности только усиливает мое предвкушение. Он буквально владеет воздухом в моих легких.

— Теперь я твой Бог, Харлоу.

Я издаю сдавленный вздох.

— Хочешь передышку, детка?

Моя голова качается.

— Только по-быстрому. Это все, что тебе позволено.

Ослабляя хватку достаточно надолго, чтобы я могла глубоко вдохнуть, он снова сжимает пальцы.

— Теперь ты понимаешь, как это работает? — Спрашивает Энцо с чернильной тьмой в глазах.

Я моргаю, молчаливый и самодовольный.

— Ты принадлежишь мне, ангел. Это значит, что ты дышишь, когда я говорю. Раздвигаешь ноги, когда я приказываю. Показываешь мне свои великолепные гребаные сиськи, если я хочу, чтобы они были у меня перед носом.

Если он продолжит в том же духе, я кончу только из-за его слов. Старая Харлоу пришла бы в ужас от этого требовательного зверя. Я рада, что мы подождали, потому что теперь я готова к встрече с ним.

Готова сдаться.

Я буду поклоняться ему у ног.

Когда его рука разжимается, позволяя мне сделать восхитительный глоток воздуха, кончики его пальцев перемещаются, позволяя зубам вонзиться в мою кожу. Он сосет так сильно, что я чувствую, как на глазах у всего мира образуется синяк.

— Я собираюсь оставить свои следы по всей твоей идеальной коже, — объявляет Энцо. — Когда другие захотят трахнуть тебя, им придется на коленях просить моего разрешения.

— Р-разрешения? — Хриплю я.

— Я готов разделить тебя со своими братьями, но не без условий. Им придется умолять меня попробовать твою киску на вкус.

Его путь разрушения проносится по моей коже. Все кажется чрезмерно чувствительным и припухшим под его губами. Я словно замазка в его руках, мои соски реагируют на холод комнаты за пределами чашечек лифчика.

Касаясь резких зигзагообразных шрамов, глубоко врезающихся в мою бледную кожу, Энцо изучает глазами мое тело. Я ненавижу то, какой неполноценной чувствую себя под его пристальным взглядом. Он достоин лучшего.

— Прекрати, — предупреждает он, когда я пытаюсь вырваться. — Тебе запрещено прятаться или стыдиться. Запрещено.

Втягивая мою грудь в рот, Энцо терзает мою покалывающую кожу, оставляя еще один темный синяк. Я чувствую себя так, словно покрыта его запахом и знаками обладания.

— Вся моя, — заявляет он. — Скажи это, Харлоу.

Когда я не отвечаю немедленно, его рука обрушивается на мою обнаженную грудь с болезненным шлепком.

— Ах! — восклицаю я.

— Я сказал, скажи это.

— Я твоя. Всегда была.

— Милый маленький ангелочек, — хвалит он.

Прижав руку к низу моего живота, он опрокидывает меня на спину. Стол твердый под моим позвоночником, но восхитительное давление его члена, задевающего мои трусики, — это все,