Связанные сердца - Джей Роуз

Харлоу,

Я знаю, ты нашла мои игрушки в их неглубокой могиле. Я хранил их все эти годы. Для меня счастье знать, что они гнили одни в темноте. Дьявольское отродье заслуживает не меньшего.

Поздоровайся с Кэндис.

Ее время на исходе.

Ты уже раскрыла наш маленький секрет? Я уверен, что ты захочешь поговорить, когда узнаешь. Я буду ждать ответов. Мое предложение все еще в силе.

Жизнь за жизнь.

С любовью,

Твой отец.

— Он отправил это в национальную прессу. Зачем?

Энцо изучает записку, прищурившись.

— Демонстрация. Чем больше он будет давить, тем быстрее, как он думает, мы сломаемся и вернем тебя ему.

Я снова перечитываю предупреждение, еще более сбитая с толку, чем когда-либо. Здесь что-то скрыто, прошептанно между написанными строками. Он заманивает меня ближе своей ложью, и я чувствую неизбежное притяжение, но бессильна удержаться от того, чтобы не попасться на крючок, как на наживку.

— Ты думаешь, он говорит правду? — Я прикусываю губу.

— По поводу чего? Этот человек гребаный псих.

— Я имею в виду... знает ли он что-то, чего не знаю я? О моем прошлом? Я чувствую, что упускаю что-то важное. Только не могу вспомнить, что именно. Это сводит меня с ума.

Забирая у меня айпад, Энцо выключает его.

— Нет. Я думаю, он расстроен и отчаянно хочет вернуть тебя. Это еще одна тактика, не более того.

Энцо верит в то, во что хочет. Теперь я это знаю. Ему невыносима мысль о еще одном повороте дороги, не сейчас, когда мы отстаем и боремся за то, чтобы остаться на плаву.

— Мои родители все еще пытаются связаться со мной?

— Ежедневно, — отвечает он. — Джиана звонила пять раз с тех пор, как вышла статья. Твой отец тоже продолжает звонить.

— Я собиралась пойти и повидаться с ним, когда появились новости о телах, но потом у нас был мемориал, а потом… Хантер.

Он толкает меня в плечо.

— Не кори себя. Сейчас наша жизнь — гребаная зона бедствия. Он может подождать своей очереди.

Глядя на фотографии, которые впервые привлекли его внимание, я пытаюсь сдержать подступающие жгучие слезы. Хантер выбрал эти новые воспоминания, чтобы пополнить свою коллекцию.

Различные дерьмовые селфи, сделанные за последний год, с высунутыми языками и широко растянутыми губами. Украшение рождественской елки. Семейные ужины. Прогулки с Лаки.

Это наша жизнь. Вместе.

Он дорожил каждым мгновением.

Для внешнего мира он дерзкий, бесстрастный, даже жестокий. Хантер провел последние восемь месяцев, борясь со своим желанием контролировать меня и заботиться обо мне. Он поставил под угрозу саму основу своей жизни, решив заполучить меня только для себя.

Но наедине?

Вот здесь — правда о Хантере Родригесе. Он абсолютно ничто без людей, о которых заботится. Инстинкт самосохранения, который я так ясно распознаю в нем, — это устрашающее стремление защитить единственное, что он любит больше всего на свете. Свою гребаную семью.

— Нам нужно вернуться в больницу, чтобы встретиться с врачом Хантера сегодня днем. — Энцо касается моей спины, и я чувствую его тепло, когда мы вместе рассматриваем фотографии. — Они ослабят действие успокоительного.

Ему не нужно говорить, что мы все думаем. Мы все хотим, чтобы Хантер вернулся в боевую форму, но сегодняшний день может изменить всю его жизнь, навсегда. Всю нашу жизнь.

Никто из нас не знает, в какой степени его слух сохранился после аварии. Он и так еще несколько месяцев будет восстанавливаться после травм, но как только он придет в себя, они смогут провести соответствующие тесты, чтобы ответить на этот ужасающий вопрос.

— Я не знаю, смогу ли быть рядом, когда он проснется, — заставляю я себя признаться. — Он должен быть со своей семьей, а не... со мной.

Энцо разворачивает меня к себе.

— Ты его семья.

— Он лежит на больничной койке из-за моей глупости. — Я чувствую, как наворачиваются слезы. — Эта пуля предназначалась мне.

— Тебе уже следовало бы знать, что Хантер всегда подставит себя под удар, если это сохранит в безопасности людей, которых он любит.

— Может, ему и не следовало, — бормочу я в ответ. — Жаль, что пуля не попала в меня. Энц… Я этого хотела. Я действительно этого хотела.

Поглаживаю огрубевшим большим пальцем свою мокрую щеку, и боль в выражении лица Энцо заставляет меня пожалеть о своем признании. Ни для кого не секрет, что я бросаюсь от одного срыва к другому.

Несчастный случай отбросил меня за край, в очень темное место. Даже это дело не изгнало из моей головы шепот призраков, их ежедневные насмешки усиливаются. Не раз я подумывала о том, чтобы уйти и вернуться к пастору Майклсу.

Когда Хантер проснется, рядом с ним должны быть его семья и близкие. А не багаж, который он получил в результате расследования, разрушившего его жизнь и карьеру. Это все, чем я сейчас являюсь. Угроза. Обуза. Девушка, из-за которой его чуть не убили.

— О чем бы ты ни думала, остановись, — ругает Энцо. — Это не твоя вина. Хантер сказал бы то же самое.

— Потому что никто из вас не хочет признать правду.

Стиснув зубы, его поражение превращается в раскаленный докрасна гнев. Эмоции бурлят в его золотистых глазах, распространяя агонию и негодование с каждым яростным вдохом, который он делает.

— Ты хочешь знать правду? — Энцо умоляет.

Я пытаюсь отодвинуться от него и в итоге сталкиваюсь с ближайшим столом Хантера. Твердый кусок дерева упирается мне в копчик, и Энцо встает, между нами.

Я зажата между двумя препятствиями. Прижата и лишена путей к отступлению. Его руки скользят вниз по моим рукам, чтобы обхватить запястья, как наручниками.

— Правда в том, что наша семья давно бы распалась, если бы тебя здесь не было, — яростно говорит он. — Ты — единственное, что держит нас всех вместе.

Я пытаюсь высвободиться, но безуспешно.

— Энц, это я разрываю вас на части.

— Нет, — не соглашается он. — Ты ошибаешься, и я чертовски рад, что это так. Ты никогда не узнаешь, насколько сильно ты изменила нашу жизнь к лучшему.

Наклоняясь, чтобы прижаться своими пухлыми губами к моей щеке, он нежно целует меня, его щетина царапает мою кожу. Я снова сжимаю запястья, но это бесполезно. Я не могу убежать от него.

— Энцо...

— Заткнись и дай мне поцеловать тебя.

Когда его губы врезаются в мои, я слишком устала, чтобы сопротивляться. Неизбежная дорога к катастрофе приближается к нам, прямо к цели. Энцо всегда хотел владеть мной — полностью, с момента нашей встречи. Он поставил на мне свою печать