Шелковый хаос - Фэя Моран

Я прошла вглубь комнаты и подошла к нему почти вплотную. Он даже невольно отпрянул прямо на кровати, глядя на меня снизу вверх.

– Как я вижу, решила я заглянуть к тебе не зря… Ты должен был поехать в собор первый. Неужели ты решил напиться прямо перед поездкой?

Деймос усмехнулся и откинулся чуть назад. Рубашка висела на нем так свободно, что открывала почти всю его грудь.

– Нет. Твой будущий муж не пил, клянусь.

– Слушай меня внимательно. Ты сейчас же надеваешь пиджак и выходишь к машине. И будешь улыбаться, как будто все хорошо, ясно?

Я подошла ближе и поправила его воротник, резко притягивая его в свою сторону и заставляя подчиниться, но Деймос не был бы Аргиром, если бы не умел превращать чужую атаку в свою игру. Вместо того чтобы отстраниться, он подался вперед.

Движение было таким стремительным, что я не успела среагировать. Его голова оказалась прямо на уровне моей груди, обтянутой плотным, тяжелым шелком свадебного платья. Деймос замер в этом провокационном положении, почти касаясь лицом ткани, и медленно поднял на меня взгляд. И посмотрел уже совершенно иначе. Смущение исчезло, уступив место тому самому лисьему прищуру, от которого веяло дерзостью.

– Неужели ты так хочешь этого брака? – прошептал он. – Мне казалось, я тебе противен. Может, у тебя есть своя выгода, м?

Его взгляд скользнул вниз, по ряду мелких пуговиц на моем лифе, поднимаясь выше, к закрытому воротнику-стойке, и снова встретился с моими глазами.

– Тебе идет этот образ невинности.

Я чувствовала, как в комнате становится нечем дышать из-за разряженного воздуха. О, это был вызов. Вызов, похожий на схватку двух людей, запертых в клетке традиций и чужих ожиданий.

Я лишь сильнее вжала пальцы в его воротник.

– Сейчас ты встанешь, приведешь себя в порядок и выйдешь из этой комнаты. Повторять не стану.

– Какой смысл наряжаться и ехать туда?

Я начинала нервничать. Неужели этот рыжий идиот решил сорвать все в последнюю минуту? Мои мысли насчет того, что он сам мог нанять кого-то вроде Дия, чтобы свадьба отменилась, становились все более вероятными.

Деймос вдруг обхватил мои запястья. Мне оставалось надеяться, что я не побледнела в эту же секунду. Он убрал мои руки со своего воротника и сплел наши пальцы.

– Останься здесь. У меня плохое предувствие.

Это откровение ударило меня под дых. От удивления я даже не сразу сообразила, что он почти нежно держал мои руки в своих. Я растерянно опустила взгляд на них и высвободила из его хватки.

– Что ты несешь?

– Мы оба знаем, что кто-то хочет сорвать свадьбу. Самый лучший способ сделать это – устроить бойню.

Я усмехнулась.

– Не волнуйся. Я не дам им тебя пристрелить, раз ты так боишься за свою жи…

– Я боюсь за тебя.

Мне показалось, что корсет платья сам собой затянулся на моей талии еще туже.

Это было не то, что должен говорить наследник криминальной империи своей фальшивой невесте-киллеру. Это было не по протоколу, не по сценарию и совершенно не в его стиле. Я привыкла, что меня боятся, меня ненавидят, мной восхищаются как эффективным инструментом, но никто и никогда не боялся за меня.

Я сделала шаг назад, разрывая ту невидимую нить, которая только что натянулась между нами.

– Глупости. – Мой голос надломился всего на долю секунды, прежде чем я вернула ему привычную сталь. – За меня не нужно бояться. Если кто-то решит испортить наши планы…

Взгляд Деймоса стал чересчур открытым, почти обиженным.

– Это даже не наши планы, Хаос. Мы всего лишь куклы в руках наших родителей. Не более. Они создали сплошную иллюзию того, что мы что-то решаем.

– На иллюзиях в целом строится этот мир, не так ли? – Я поправила край рукава, убеждаясь, что пуговицы сидят плотно. – Одевайся и выходи. Мы уже должны выезжать.

Не дожидаясь ответа, я вышла в коридор, спустилась по лестнице и оказалась во дворе.

Вилла Аргиров сегодня напоминала осажденную крепость, замаскированную под праздничную площадку. В коридорах через каждые пять метров уже стояли люди Ригаса – молчаливые, сосредоточенные, с едва заметными выступами под пиджаками. Солнце ослепляло, весь двор был накален до предела. А у парадного входа выстроилась целая кавалькада черных автомобилей вместе с моим лимузином.

Я остановилась на верхней ступени. Вся семья Аргиров уже была здесь, представляя собой живую декорацию к спектаклю. Вместе с моим отцом и Димитрисом.

Впереди всех, у первой машины, стоял Паисий Аргир. Архонт Дома Аида и отец Ригаса выглядел как ожившее божество подземного мира: облаченный в безупречный черный костюм, с черными волосами, в некоторых местах которых проступала седина, он опирался на трость с набалдашником в виде черепа. Как крестный отец и кумбарос Деймоса, именно он сегодня должен был возлагать венцы на наши головы.

Рядом с ним стоял приодетый Демид. Он нервно проверял золотые часы, коротко кивая начальнику охраны. Метаксия же стояла чуть поодаль, пряча глаза за широкими стеклами темных очков.

Инес была единственной, кто выглядел по-настоящему живым в этой шеренге манекенов. Она нервно теребила край своего шелкового платья, переводя взгляд с меня на брата.

По традиции мы с Деймосом не могли ехать вместе. Жених должен был прибыть первым, чтобы встречать гостей, пожимать руки союзникам и улыбаться в камеры, пока его драгоценная невеста совершает свой торжественный заезд.

Через несколько минут двери виллы распахнулись. Деймос вышел на крыльцо, и я невольно задержала дыхание. Он уже надел пиджак – глубокого черного цвета, который делал его рыжие волосы еще ярче, а взгляд холоднее, каким он не был никогда. Маска греческого принца сидела на нем безупречно: расправленные плечи, уверенная походка, ни тени того смущения или страха, что я видела в его спальне.

Деймос спустился по ступеням и остановился напротив меня, когда к нему подкатил бронированный седан. Его личная охрана тут же взяла его в кольцо.

– Традиции – это святое, не так ли, Хаос? – произнес он достаточно громко, чтобы его услышали стоящие рядом боевики Дома Аида. Но в его глазах, когда он подошел на шаг ближе, я прочитала совсем другое. – Постарайся не опаздывать.

Он протянул руку и на мгновение коснулся моей щеки – жест, который был совершенно необязателен здесь, когда никто чужой нас не видел и притворяться необходимости не было.

– Помни, что я сказала, –