Шелковый хаос - Фэя Моран

– Выглядишь убийственно, Хаос, – негромко произнес он, протягивая мне букет в символе того, что жених принимает невесту у ее семьи.

Я приняла цветы, и наши пальцы соприкоснулись.

– Ты тоже неплохо держишься, – ответила я так же тихо, позволяя ему забрать мою руку у отца.

Папа на мгновение сжал мою руку чуть сильнее и прошептал:

– Увидимся на той стороне, дочка.

Я легонько улыбнулась ему. И тогда он коротко кивнул Деймосу. Паисий сзади глухо кашлянул, напоминая, что время шоу ограничено.

Деймос поднес мою руку к своим губам, запечатлев на ней поцелуй, который должен был выглядеть для камер как очень романтический и нежный жест. Затем он приобнял меня, разворачивая ко входу в собор.

– Идем, любимая, – прошептал Деймос мне на ухо. – Не могу дождаться, когда на твоем пальчике окажется кольцо.

Колокола собора зазвонили, оглушая площадь. Мы начали движение вперед, оставляя позади залитую солнцем площадь и входя в прохладный, наполненный ладаном полумрак храма, где нас уже ждал архиепископ и сотни глаз. Тяжелые кованые двери собора поглотили шум толпы, оставив снаружи выкрики большинства журналистов и гул города. Внутри воцарилась иная реальность: прохлада, густой запах ладана и воска, и византийское золото икон, мерцающее в свете сотен свечей.

Греческий хор запел «Исайя, ликуй». Мы медленно пошли по центральному нефу.

По обе стороны от прохода сидели гости. Это была элита преступного мира и политики: мужчины в идеально подогнанных костюмах с невидимыми под пиджаками кобурами и женщины в бриллиантах. Я заметила Ригаса с Эррасом, выглядевшими абсолютно спокойно, будто у нас не было общего тайного плана и он не осуществлялся прямо в эту секунду. Среди гостей сидела и Элени со своим отцом, Евгением. И Римма с младшим сыном, Клеоном. Паисий со своей женой Кориной сидели в первом ряду.

Мы подошли к высокому столу, на котором лежало Евангелие, два выбранных нами с Деймосом кольца и две венчальные короны – стефана, соединенные длинной белой лентой.

Архиепископ в расшитом золотом облачении встретил нас тяжелым взглядом, зная, чьи руки он собирается связать перед Богом, и сделал знак одному из дьяконов. Тот поднес две массивные венчальные свечи.

– Примите свет Христов, – торжественно произнес архиепископ.

Деймос взял свою свечу одной рукой, продолжая крепко сжимать мою ладонь второй. Когда дьякон подошел ко мне, мне пришлось отложить тяжелый букет из орхидей на стол, чтобы освободить руку. Свечи были тяжелыми и длинными; пламя затрепетало, отбрасывая блики на золото иконостаса.

Теперь мы стояли перед алтарем, держа в руках огни. В этом жесте даже было что-то первобытное.

Архиепископ медленно поднял руку, призывая к тишине. Его глубокий голос эхом отразился от расписных сводов, когда он заговорил:

– Господи Боже наш, славою и честию венчай я… – начал он молитву, возлагая первое кольцо на край Евангелия.

В храме стало так тихо, что я слышала собственное сердцебиение. Это был чертов стук метронома, отсчитывающего секунды до возможной катастрофы. Пока священник читал положенные молитвы о «союзе нерасторжимом» и «плоде чрева», я, едва заметно склонив голову, начала сканировать пространство собора.

По всему периметру, вдоль массивных мраморных колонн, застыли люди в черном. Церберы Аргиров и люди моего отца стояли плечом к плечу. Я видела, как едва заметно двигаются их челюсти – они переговаривались по гарнитурам. Их взгляды не были прикованы к нам; они, как и я, искали возможную угрозу.

Мой взгляд скользнул выше – на второй ярус, где в тени византийских арок прятались певчие. Были ли там только певчие? Или за одной из резных балюстрад уже замер снайпер, ожидая момента, когда венцы коснутся наших голов? В таких семьях, как наши, свадьба – самое удобное место для массовой казни.

Деймос, почувствовав мое напряжение, слегка повернул ко мне голову, но не рискнул ничего говорить. Видимо, не особо хорошо у меня получалось оглядываться незаметно.

Архиепископ взял со стола первое кольцо.

– Обручается раб Божий Деймос рабе Божьей Анархии, во имя Отца, и Сына, и Святого Духа…

Он трижды осенил Деймоса крестным знамением, касаясь кольцом его лба, а затем проделал то же самое со мной. Архиепископ надел кольцо на безымянный палец правой руки Деймоса, а потом на мой.

Теперь настала очередь Паисия. Архонт Дома Аида поднялся, опираясь на трость, и подошел вплотную, встав между нами и алтарем. Паисий Аргир медленно снимал кольцо с моего пальца, чтобы надеть его Деймосу.

Я снова начала оглядываться, используя те секунды, пока Паисий возился с кольцами.

Охрана по периметру стояла как вкопанная. Ничего необычного и подозрительного. Но я никак не могла расслабиться, несмотря на то, что собор охранялся надежнее Белого дома в Вашингтоне.

Паисий в третий раз поменял кольца и отступил за наши спины, закончив первую часть ритуала.

– Утверди, Боже, обручение сие… – торжественно продолжал архиепископ. – Соедини я, Господи, в единомыслии…

Он медленно протянул свои ладони. Деймос протянул свою правую руку, а я вложила свою ладонь в его. Как только наши руки сплелись, священник накрыл их краем своей расшитой золотом и парчой эпитрахили.

В этот момент я почувствовала себя максимально уязвимой: правая рука несвободна, в левой – тяжелая венчальная свеча, и успею ли я достать оружие под платьем, если именно сейчас случится что-нибудь незапланированное?

– Боже Святый, – возгласил архиепископ, – создавый из персти человека, и от ребра его воссоздавый жену, и сопрягий ему помощника по нему… Посли руку Твою от святаго жилища Твоего, и сопрязи раба Твоего сего Деймоса и рабу Твою сию Анархию…

Я старалась не слушать его, а прислушиваться к происходяшему вокруг.

– …Сопрязи я в единомыслии, – продолжал старец, – венчай я в плоть едину, даруй им плод чрева, благочадие восприятие…

Мое волнение становилось только сильнее с каждой секундой, и я мечтала, чтобы венчание как можно скорее подошло к концу.

Деймос чуть сильнее сжал мою руку под тканью, словно прося меня успокоиться.

– Аминь, – выдохнул архиепископ, заканчивая молитву.

Вскоре ему принесли золотые венцы, соединенные белой лентой. Он трижды осенил Деймоса одним из них, прежде чем передать его Паисию, чтобы тот удерживал его над головой жениха. Затем настала моя очередь.

– Венчается раба Божья Анархия рабу Божьему Деймосу, во имя Отца, и Сына, и Святого Духа…

Золотой венец опустился на мои волосы, оказавшись неожиданно тяжелым. Теперь мы были связаны не