Шелковый хаос - Фэя Моран

– Спасибо, кирия Аргир, – едва слышно произнесла она, и я готов был поклясться, что на ее щеках проступил едва заметный румянец. – То есть, Метаксия.

Дядя Паисий и тетушка Корина тоже поздравили ее.

Отец все это время стоял чуть позади, сохраняя на лице выражение величественного спокойствия. Архонт Дома Зевса не разбрасывался эмоциями, но когда он положил руку мне на плечо, я практически почувствовал вес его одобрения.

– Поздравляю, сын. Ты сделал то, во что никто не верил. Ты меня не разочаровал.

– Ну, спасибо, пап, – саркастично огрызнулся я в ответ.

Он перевел взгляд на мою жену, и его глаза на мгновение заполнились нежностью.

– Добро пожаловать в дом Аргиров, Анархия. Надеюсь, ты принесла с собой достаточно терпения. Оно тебе понадобится, чтобы выносить моего сына.

– Боюсь, мне понадобится нечто потяжелее терпения, – парировала она, возвращая себе привычную колючесть.

Отец коротко хохотнул.

– Хороший ответ.

– Сделаем общее фото! – скомандовала тетушка Римма. – Мир должен увидеть, что Аргиры едины как никогда.

Она тут же засуетилась, бесцеремонно отодвинула Эрраса в сторону, чтобы он не загораживал свет, и принялась выстраивать нас на ступенях собора, словно шахматные фигуры на доске.

– Демид, встань в центр. Метаксия, чуть левее, не закрывай букет! – командовала она, поправляя подол платья моей матери. – Паисий, Корина, встаньте со своим сыном, Эррас, Ригас, мальчики, двигайтесь к Деймосу. Деймос, не сутулься, ты не на допросе. Инес, встань рядом с невестой. Анархия, дорогая, подбородок выше. И, ради всего святого, возьми мужа под руку.

Я почувствовал, как Анархия напряглась. Ее пальцы едва коснулись моего локтя. Для камер это должно было выглядеть как жест нежности.

– Улыбайся, Хаос, – прошептал я ей на ухо, притягивая ее к себе за талию чуть сильнее. – Или завтра в газетах напишут, что я держу тебя в заложниках.

– А разве это не так? – процедила она сквозь зубы, но ее губы при этом растянулись в самой фальшивой и ослепительной улыбке, которую я когда-либо видел.

Я усмехнулся. Забавно, как она заговорила. Учитывая, что это она ворвалась ко мне в комнату и велела собираться. Как будто жаждала эту свадьбу.

Перед нами выстроились фотографы и журналисты. Со всех сторон полились щелчки и вспышки камер. В этот момент отец, не меняя позы и продолжая улыбаться в объективы, негромко произнес:

– Твой тесть не сводит с тебя глаз, Деймос.

Я проследил за его взглядом. У подножия лестницы, возле машины, стоял Никандр Палладис в окружении своей свиты. Его лицо было неподвижным, а взгляд тяжелым. Он смотрел на свою дочь, стоящую в кольце моей семьи, с необъяснимым напряжением.

– Если ты обидишь Анархию, тебе не поздоровится, – продолжил папа. – Я даже не стану за тебя заступаться.

– Спасибо, пап. Что ставишь ее выше меня.

– Анархия – единственный способ привести тебя в чувства. Я ее очень ценю.

– Достаточно! – объявила мама, когда ослепленные фотографы начали опускать камеры. – Мы и так опаздываем. Кортеж ждет. Гости ждут.

Отец подтолкнул нас вперед, к машинам.

Я начал помогать Анархии спуститься, стараясь не наступать на ее бесконечный шлейф. В конце концов, когда он мне окончательно осточертел, я намотал шлейф на свою шею, чтобы он не мешался ни мне, ни ей под ногами. Инес, завидев это, захихикала.

Как только мы дошли до машины и тяжелая дверь лимузина захлопнулась, отсекая шум толпы и щелканье затворов, а автомобиль двинулся с места, Анархия тут же отпрянула, а я вынужденно снял фату со своей шеи и вернул ей.

– У тебя не семья, а цирк, Деймос, – выдохнула она, срывая с головы фату так, будто это была колючая проволока. – А твоя мать… Я надеюсь, она не ожидает, что я буду называть ее «мамой»?

Это заставило меня усмехнуться.

– Привыкай. – Я достал из нагрудного кармана платок и начал вытирать следы помады со своего лица, глядя в зеркало. – Теперь мы одна семья. Хочешь ты или нет.

Я повернулся к ней, все еще с платком в руке, и увидел, что одна рисинка запуталась в ее кружевном воротнике. Потянулся к ней, встречая убийственный взгляд.

– Не дергайся, – тихо сказал я.

Мои пальцы коснулись ее гладкой шеи, осторожно выудил застрявшую рисинку из хитросплетений дорогого кружева и продемонстрировал ее Анархии на ладони.

– Традиции, Хаос. Говорят, это к плодородию.

Она резко перехватила мою руку, сдавив запястье.

– Послушай меня. – Ее голос был низким, лишенным той напускной вежливости, которую она демонстрировала моей семье и журналистам минуту назад. – Ты можешь играть в «счастливого мужа» перед камерами, но не смей меня трогать. Это венчание – сделка. На бумаге я Аргир, но в душе я все еще Палладис. И не думай, что этот штамп дает тебе право на что-то большее, чем совместные фото.

Я усмехнулся.

– А как же дети? Мы сделаем их через гневные взгляды?

Анархия на мгновение замерла, и в ее глазах мелькнуло нечто похожее на панику, которую она тут же скрыла и выпустила мою руку.

– Только через мой труп. Тебе бы самому для начала вырасти.

Я хохотнул, но смех получился суховатым. В груди на мгновение привычно кольнуло.

– Чтобы вырасти, нужно время, Хаос. – Я откинулся на спинку сиденья, чувствуя, как по венам разливается знакомая тяжесть. – А время – это единственное, что ни я, ни мой отец не можем купить, сколько бы территорий ни контролировали. Так что, возможно, нам стоит поторопиться. Пока я еще в состоянии держать тебя на руках, не задыхаясь.

Анархия продолжала смотреть на меня как на недоразумение. И это немного даже веселило. То, что она так плохо меня знала.

Ирония судьбы заключалась в том, что многие считали Деймоса Аргира бессердечным придурком, которого мало заботит что-то кроме алкоголя и веселья, и никто не догадывался, что именно мое сердце было моей самой большой слабостью.

– Представь, – я прикрыл глаза, скрывая нахлынувшую горечь, – маленький Аргир с твоим упрямым подбородком и моей безбашенностью. Он станет тем, кто объединит все, что наши отцы выстраивали годами. А я буду смотреть на него с самого почетного места. Из золоченой рамы портрета в главном зале.

Анархия нахмурилась. Она явно почувствовала перемену в моем тоне.

– И что это значит? – подозрительно спросила