Афера - Кристина Лин

мы не вылезали из постели. А потом он стал иногда уезжать в город, не мешая мне праздно проводить время. Мы не обсуждали, как теперь все будет. Просто потому, что ни один из нас не хочет застрагивать эту тему. Поэтому все идет, как идет.

Выхожу из спальни и спускаюсь по лестнице. В доме тихо, прислуги не видно. Я не понимаю, как это происходит, но все необходимое появляется перед Гордеевым всегда в тот момент, когда эта необходимость возникает. Включая людей. Будто по волшебству какому-то. Вот и сейчас мне никто не мешает приготовить кофе.

Кофемашина с шумом цедит ароматный напиток, а я достаю из холодильника банку йогурта. Машинальным движением подхватываю, лежащий рядом, пульт и включаю телевизор.

— Акции активов известного миллиардера Романа Ольшанского резко упали после многочисленных судебных исков, — тараторит диктор.

Услышав знакомую фамилию, делаю по громче.

— Новаторский шампунь от облысения, мигом завоевавший сердца многих потребителей, оказался разочарованием года, — говорит диктор под видеоряд, где показан график с котировками акций компаний Ольшанского. — Покупатели массово подают в суд на компанию за полученный ущерб.

Вот так новости! Я даже есть перестала, так и застыла с ложкой в одной руке и кружкой кофе в другой.

— Реклама обещала избавление от залысин, — говорит девушка в косынке на голове, — и так и было в начале. Но потом, через пару месяцев применения шампуня, мои волосы стали быстро выпадать. Я звонила в центр контроля качества компании, но так и не смогла дозвониться. А самое ужасное, — это то, что даже после прекращения применения шампуня волосы не перестают выпадать.

Этого просто не может быть! Гордеев не мог так ошибиться. Он никогда не ошибается. Это ведь Гордеев, чертов гений.

— Роман Ольшанский, владелец компании, выпустившей шампунь на отечественный рынок, отказался давать нам какие-либо комментарии касаемо судебной тяжбы. Олигарх заперся в своем особняке и не выходит на связь. Однако, это не спасет его от ответственности. Наш канал следит за развитием событий. Не переключайтесь!

Все еще пребывая в шоке от новостей, отставляю кофе и йогурт.

Шампунь оказался фикцией? Но этого просто не может быть. Я уверена, что нашла нужную формулу тогда. Просто потому, что все возможные тайники в доме я пересмотрела. Или нет? Может, формула так и лежит в каком-то укромном месте. Но что тогда я передала Ольшанскому? Подделку?

Гордеев подкинул мне неверную формулу, потому что знал, что рано или поздно я ее найду?

Он все понял!

Интересно, когда? После поездки в Питер? Или еще до этого?

В голове мысли хаотично метаются, пытаясь выстроить единую картину с учетом новых фактов. Воспоминания возвращают меня в тот день, когда я впервые увидела его возле статуи Персефоны.

«Не все в жизни зависит от нас», — проносится в голове.

Не все зависит? Как бы не так, Гордеев?! Уж от тебя точно ничего не ускользнет!

Память тут же подкинула воспоминания о нашем первом свидании. И том аттракционе по щекотанию нервов, который он устроил в машине. Зачем? Он ведь не мог знать, кто я? Или мог? Неужели, он знал все уже тогда? Быть не может.

Странное свидание, странные вопросы, странное место для ужина. Он хотел напугать меня? Ему это удалось. Но зачем? И почему я раньше не задавала себе все эти вопросы? Да, было время, когда я считала его чудаком. Но потом все быстро изменилось. Он не делает ничего просто так. И, даже, если кому-то покажется, что его решения странные, то это только от того, что скорость мышления у Гордеева намного выше всех известных науке норм. Суперскоростной компьютер в его черепушке, не иначе. А все остальные поймут хитрый замысел гения, когда-нибудь потом.

И как я могла думать, что такой гений, как Гордеев, не догадается о том, что я ищу формулу?!?

Сомнений нет. Он знал. С самого начала. С первой встречи.

Знал и играл со мной.

Заставил отнести фальшивую формулу своему конкуренту.

Черт, кто еще, если не он, мог додуматься до такой подлости?!

Я рисковала собой, а он не рисковал ничем. Разве что мной.

Ольшанский, конечно, мудак. Но вот как назвать Гордеева? Хитрый мудак?

Да, именно так, хитрый и умный. Переиграл всех. И, прежде всего, меня.

Раньше, проворачивая одну операцию за другой, я мало задумывалась о том, что чувствуют те, кто остался у разбитого корыта. Гнев, обида, желание отомстить… Все эти чувства теперь навалились на меня, будто лавиной прокатываясь по телу. Такой злобы я не чувствовала, наверное, никогда в жизни.

Я снова вспомнила, как он просил меня не уходить никогда. Играл? Да, несомненно. Проверял на прочность? Мудак!

Мои ночные вылазки и поиски тайника — игровое поле для ума и забава для нашего гения. А ведь я всерьез думала, что предаю его. Была уверена, что он не простит мне этого никогда. И он не простил. Ни разу с того момента, как ему удалось меня разыскать, он не сказал, что прощает меня. Наоборот, заставил и дальше думать, что в его провале виновата я. Именно на мое чувство вины он давил, когда просил принести папку из дома Власова.

Уверенность в своей виновности плюс бонус в виде отъема денежных средств — два аргумента в его пользу, один весомее другого.

Ненавижу!

«Считай это платой за украденную формулу», — пробежало воспоминанием в голове.

Каков же гад!

Я гневно вышагиваю от одной колонны к другой, вспоминая все новые и новые подробности. Как же я была слепа! А ведь еще волновалась от того, что предаю его. Ха! Как бы не так!

Собрать свои вещи и валить отсюда.

Быстро поднимаюсь по лестнице, хватаю сумку, зашвыриваю в нее свои вещи. В какой-то момент, поскользнувшись, падаю на пол.

— Черт! — вырывается у меня.

Черт! Черт! Черт!

Сбежать сейчас и оставить все, как есть? Ну, уж нет! Он должен быть наказан.

Ненавижу!

Медленно поднимаюсь и сажусь на кровать. Нет, в этот раз он так легко не отделается. Шумно выдыхаю, зашвыриваю сумку под кровать. Уйти я всегда успею.

Хотел поиграть со мной?

Снова и снова представляю, как он, должно быть, забавлялся, наблюдая за мной. Так себе развлечение, но это только на мой вкус. А что там в его извращенной голове — одному Богу известно.

Теперь моя очередь играть!

Это было непросто, но я смогла успокоиться. И, когда вечером Гордеев вошел в спальню, встретила его приветливой улыбкой.

— Прости, что так долго, пришлось задержаться в офисе, — говорит он, подходя ко мне и привлекая к