Афера - Кристина Лин

Его губы тут же находят в мои, а рука обхватывает мой затылок, не давая возможности сопротивляться. Тело привычно реагирует на его близость мурашками на коже и жаром внизу живота. С ним всегда так. Но сегодня так не будет.

Просовываю руки под пиджак, а потом резким движением стягиваю его с плеч мужчины. Он не мешает мне, а я перехватываю инициативу и одним резким движением разрываю на нем рубашку. Пуговицы с треском разлетаются по комнате. Не обращая на них внимания, стягиваю с него рубашку.

— Соскучилась? — смеются он ласково, отрываясь от моих губ.

— Угу, — мычу невнятно.

— Сейчас мы это исправим, — шепчет мне в губы. Подхватывает меня за талию и резким движением швыряет на кровать.

Не успеваю опомниться, как он оказывается сверху, а я пытаюсь собрать остатки силы воли и вспомнить о том, что сегодня узнала о нем. По телу пробегает электрический ток, когда его обнаженная кожа касается моей. Шумно выдыхаю ему в губы, обхватываю его шею и притягиваю к себе. Это будет трудно, но я смогу. Резко приподнимаюсь и тут же понимаю, что он не держит меня. Опрокидываю его на спину и наваливаюсь сверху. Он не мешает мне, полностью доверяя. А я обхватываю его запястья, поднимаю над головой. И ловким движением защелкиваю браслеты наручников.

— Что ты делаешь? — шепчет Гордеев, дернув руками и понимая, что ему не вырваться.

— Хочу поиграть, — шепчу ему в ухо. — Тебе ведь нравятся игры, правда?

— Не думал, что тебе такое нравится, — тут же звучит ответ.

Конечно, ты не думал. Я ведь сама еще даже не знаю, что я сейчас с тобой сделаю. Но пощады не будет. Поцеловав в шею, а потом грудь, спускаюсь ниже, провожу языком вокруг пупка. Расстегиваю ремень и стягиваю брюки вместе с бельем. А потом поднимаюсь с кровати и отхожу в сторону.

— Детка, ты куда? — спрашивает Гордеев, явно не ожидая подвоха.

Не отвечая, подхожу к шкафчику с игрушками. Легким нажатием на стену открываю шкаф. И перед глазами появляется весь обширный гордеевский арсенал игрушек для секса.

Беру в руки тонкую плетку, пробую ее, ударяя по кисти.

— Ай, — отзываюсь, не ожидая, что будет так больно. Плеть полоснула по коже, как огнем.

— Что ты делаешь? — отозвался Гордеев.

Все это время он внимательно наблюдает за мной. И во взгляде его недоверие, смешанное с испугом.

— Скажи мне, Гордеев, — мурлычу себе под нос, но он меня прекрасно слышит. — В какой момент в твою гениальную голову пришла идея подсунуть мне фальшивую формулу?

Гордеев замер. Он не ожидал такого вопроса.

Неужели, есть что-то, чего этот гений не сумел предугадать?

— Формула не была фальшивой, — ответил мужчина, — она просто не работает.

— Конечно, не работает. Ты подставил меня.

Пожалуй, этой плетки маловато. Нужна плеть побольше. Отбрасываю орудие пыток в сторону и тянусь за новым. Ага, вот и то, что мне нужно. Я даже испытывать на себе не буду. И так понятно, что не для слабаков это.

— Яна, что ты задумала? — спрашивает Гордеев с испугом в голосе.

Неужели, ты боишься, Гордеев? Это неожиданно. И немного странно, учитывая его способность каждое событие повернуть в свою пользу.

Подхожу к нему и, замахнувшись, бью его бедру. Гордеев взвыл, сцепив зубы.

— С ума сошла? — рычит он на меня.

Глядя на красное пятно от плети на его коже, обида стала немного отступать. Будто это реванш, которого мне не хватало.

— Скажи, как ты догадался, что мне нужна формула? Когда? — Спрашиваю, сфокусировав взгляд на лице мужчины.

— Яна, отстегни наручники, не делай глупости, — прошипел он угрожающе в ответ.

— А ведь я верила тебе. А ты меня использовал. — Даже слезы выступили на глазах, но я отважно моргнула, не давая себе разреветься. И, чтобы больше не было жалости, еще раз хлестнула плеткой, в этот раз попадаю по животу.

— Блть, Яна! — орет Гордеев. — Тоже мне сложность, если единственный вопрос, на который ты не смогла ответить без заминки, это «как тебя зовут?»

В памяти всплывает первое свидание. И то, как я сидела в машине с завязанными глазами. Он просто проверял меня. Проверка удалась. Он все понял. Но тогда почему не выгнал меня?

— Ты с самого начала все знал? — я просто в шоке от его лицемерия. Вранье, одно вранье. Все наши отношения созданы из сплошной лжи. — Какой же ты лицемер!

— Это я лицемер?! Малышка, ты ничего не перепутала? — шипит Гордеев зло.

А ведь он прав. Я не лучше. Мы оба погрязли во лжи.

— Но ты подсунул мне неработающую формулу. Я с таким трудом ее нашла. И все оказалось фарсом.

Гордеев только хмыкнул.

— Милая, ты ее нашла, потому что я дал тебе столько подсказок, что ты просто не могла не найти ее.

Я замахнулась для нового удара. Но так и замерла с плеткой в руке, услышав его слова. Значит, все эти истории о богах Древней Греции были подсказками? А я-то думала, что он делится чем-то сокровенным, важным. И это тоже оказалось фасом. Боже, разве есть хоть что-то настоящее в наших отношениях?

— Ты использовал меня, — прошептала только, так и забыв о том, что планировала ударить еще раз.

— А ты меня, — отозвался Гордеев.

Мы оба хороши. Но он все равно виноват больше. Я просто выполняла задание. А он в это время забавлялся. Как же обидно все это понимать. Ведь раньше я считала себя очень умной. Но Гордеев легко меня превзошел.

— Яна, отпусти меня, — просит Гордеев.

— Нет, — отвечаю.

Пусть полежит тут один. Может, поумнеет. А я тут оставаться не хочу.

Отбрасываю в сторону плетку и выхожу из комнаты.

— Яна! — кричит Гордеев мне вслед, но я только хлопнула дверью со всей силы.

Все мои вещи остались в спальне. И возвращаться туда у меня нет сил. Поэтому иду в комнату для гостей и падаю на кровать.

В голове стало ясно и пусто. Горечь обиды смешалась с опустошением. Так бывает, когда выплеснешь эмоции не в то русло. Слез нет. Но нет и обиды. В душе тихо.

Закрываю глаза, пытаясь уснуть. Скрипнула дверь. Сзади прогнулась кровать под привычной тяжестью. А от знакомого запах туалетной воды стало по-родному спокойно. И как только выбрался? У него и наручники расстегиваются силой мысли?

Он нежно обнимает меня за талию сзади, прижимаясь всем телом.

— Я просил не сбегать от меня, — напоминает он тихо.

— Столько вранья, Паша…, — прошептала в ответ. — У нас ничего не получится.

— Больше никаких игр, Яна, я обещаю. — В тишине