Молия - Маргарита Серрон

Киан кивнул, он тоже так думал. Моля бы не сдалась без боя. А так как они не слышали ее крики и шум борьбы, из этого следовало, что Макс ее то же ранил, ударив по голове.

Глава 10

Моля открыла глаза. Она не чувствовала своего тела. Может она уже умерла? Почему тогда она открывает и закрывает глаза, неужели мертвые умеют моргать? Если она мертва, она должна увидеть бабулю и маму, но она была одна, совершенно одна. Или она еще жива? Она почувствовала на щеке чье-то еле заметное дыхание. Пока тело бездействовало, мозг потихоньку начинал включаться. Кажется, она жива, потому что тело чувствует холод. Это радовало, но не долго. Зрение стало постепенно восстанавливаться. Окружающие предметы, в предрассветной темноте, отбрасывая еле заметные тени, начали прорисовывать свои очертания. Не имея возможности двигаться, Моля стала анализировать черные картинки, пытаясь глазами ухватить предметы. Но она не видела почти ничего, разве может быть только непроглядная чернота вокруг? Она закрыла глаза и вспомнила, как залезла в подвал, полная решимости найти книгу, несмотря ни на что. Ей было страшно, но она держалась. Она простучала нужные камни, и доставала из рюкзака прибор, но в этот момент что-то произошло. Она почувствовала рядом чье-то присутствие. Это был живой человек. От него разило потом и плохо переваренной едой. Но осветить лицо человека она не успела. Он выбил у нее выбили из рук фонарик и что-то вколол в шею. Она сразу поняла, что это или яд, или сильнодействующий транквилизатор. Убить можно было и по-другому. Простая удавка на шее не оставила бы ей ни одного шанса на спасение, или нападающий мог воспользоваться ее же ножом, которым она простукивала камни. Но он почему-то решил выбрать яд. Только он не учел, что она не восприимчива к ядам, она могла лишь на короткое время отключится, пока организм выработает противоядие, но никакие серьезные последствия ей не грозили. А может ее никто и не хотел убивать? Может ее хотели просто обездвижить? Постепенно мышцы шеи и лица стали включаться в работу. Моля смогла покрутить головой.

Она разглядела, что рядом с ней лежал кто-то большой, она чувствовала его дыхание, а значит человек был жив. По запаху Моля определила, что это Макс. Она прекрасно знала его парфюм. Он лежал на спине, так же, как и она. Только был он без сознания. Его рот не был заклеен скотчем. Моля сообразила, что только у нее рот заклеен, просто она не сразу это почувствовала. Бедный Макс, неизвестно как он отреагирует на отраву, которую им вкололи. Дышал он поверхностно, с перебоями, как будто его грудь была придавлена тяжелой плитой. Даже в темноте было заметно, что он выглядит неважно, как покойник, который по случайности еще был жив. Моля замычала, надеясь, что ее кто-нибудь услышит. Но тут же замолчала, ее зрение уже сфокусировалось, и она разглядела среди непроглядной черноты где-то далеко светящиеся точки. Это были звезды, на минуту открывшиеся среди медленно ползучих туч. Причем звездная картина имела прямоугольную рамку. Красиво, как будто лежишь где-то глубоко в земле и смотришь на небо… Когда запах сырой земли ударил в нос, Моля все поняла. Они с Максом лежали в яме, глубокой с четкими прямоугольными границами. А ели предположить, что нападающий далеко бы их с не смог отнести от скита, учитывая рост и вес Макса, остается одно место-кладбище. Они лежали в раскопанной общей могиле. Очевидно летом, здесь проводили перезахоронение останков умерших, а могилу не успели закопать или просто не закончили работу.

Моля не боялась лежать среди чужих давно истлевших тел, но предчувствие того, что могила станет и ее местом захоронения, заставило напрячься. Если она не вылезет наружу, ее ждет медленная и мучительная смерть рядом с разлагающимся трупом Макса, который умрет раньше ее, так, как только ее иммунитет способен самостоятельно справится с веществом, которым их отравили. Паника охватила ведьму. Разумом она понимала, что мертвые кости не могут шевелиться, но ей стало казаться, что со всех сторон в ее тело вонзаются чьи-то костлявые пальцы. И черви, ей всюду стали мерещиться их еле ощутимые касания. Моля уже представляла, как они медленно заползают на ее живот, грудь и ноги, залезают в нос и уши. Она в ужасе приподняла голову и обнаружила, что лежит совершенно голая в холодной земле. Ее тело было припорошено снегом. Хотя Макс был в одежде. Значит главное наказание предназначено для нее, это она должна была сойти с ума, как только поймет, что ее тело обнажено и доступно всем насекомым, и голодным грызунам. Теперь Моля ощутила в полной мере весь ужас ситуации, в которую она попала. Постепенно, действие яда ослабевало, чувствительность возвращалась к рецепторам, принося девушке еще больше страданий. Она не могла позвать на помощь, и не могла пошевелиться. Ее руки были заведены за спину и соединены скотчем на запястьях. Лежать в такой позе было больно и неудобно. Мышцы сводило судорогой при малейшем движении. Моля попробовала пошевелить ногами. Ничего не получилось. Лодыжки были замотаны скотчем. Ее решили превратить в живой труп. И прежде всего ей грозила смерть от переохлаждения. Тело задеревенело от могильного холода, который смешался со страхом быть заживо погребенной. Моля представила, что ее закапывают и она умирает, задыхаясь от тонны земли, которая давит на ее грудную клетку, мешая сделать спасительный вдох.

Небо начало сереть. Значит скоро рассвет. Почему ее не разыскивает Киан и Матвей? Неужели они не обнаружили следы на земле? Моля вспомнила, что напустила туман и поняла, что ночь и туман скрыли все улики. Может она и Макс лежали совсем рядом с церковью, а лишь потом нападавший оттащил их на кладбище? Неужели Киан мог подумать, что она его вот так бросила, ничего не сказав?

Моля попыталась перевернуться. Тело не слушалось. Завязанные руки и ноги болели. Кажется, когда ее тащили расцарапали о камни всю спину. Но это мелочи, главное, что она жива и Макс тоже пока жив. Она поняла, что уже может перевернуться на бок. Она извернулась и дотянулась до лица Макса. Почувствовав его слабое дыхание, она ударила его головой в лицо, пытаясь привести его в чувства. Рот Макса не был закрыт скотчем. Очевидно, нападавший его уже считал трупом, поэтому сильно не напрягался, когда его бросал в яму. Почему же тогда ей заклеили