Молия - Маргарита Серрон

его так бесил сильный мускулистый землянин. Неужели он ревнует Молю к Максу? Нет, это полный абсурд. Он читал, что ревность существует у представителей земной расы, и не придавал этому значение. Он знал об этом чувстве из книг, также, как и о многих других земных пороках, но его это никогда не касалось. Он выше всей этой человеческой ерунды. Он — орудие справедливости и правосудия и ему чужды чувства и эмоции простых смертных, на какой бы они планете не жили. Но Макс обещал защищать свою подругу и это его вина, что она попала в такую ситуацию. Он обещал защищать ее, кичился своей силой и не выполнил свои обещания. Не отпусти он ее ночью с чемоданом в поселок — ничего бы не произошло. Хороший друг должен быть рядом в трудную минуту и оберегать девушку, даже от самой себя, а он не справился и теперь она может умереть. Киан успокоил себя простой логической цепочкой, объясняющей его слишком личное предвзятое отношения к Максу, по вине которого рушились и его планы на будущее. Когда первый шок от увиденного прошёл, он снял с себя куртку, свитер и оголив свой торс подполз к Моле. Он осторожно прижал ее к себе, одновременно растирая руки и ноги. Он уже успокоился, и температура его тела поднялась. Укачивая маленькую землянку в руках, он стал читать молитву, медленно входя в транс. Он понимал, что жизнь девушки держится на волоске и не знал, что предпринять. Пока он будет искать монахов и просить их о помощи, она могла умереть, не дождавшись этой помощи, а вытащить безжизненное человеческое тело из могилы глубиной под два метра ему было не под силу. Чем больше Киан отдавал своего тепла и жизненной энергии землянке, тем светлее у него становилось на душе. Он уже не понимал, где заканчивается его тело и начинается ее. Они были одним целым, окруженные мокрой землей, снегом и оглушающей тишиной. Внезапно жрец почувствовал, что что-то изменилось. Кожа девушки порозовела и приобрела вполне здоровый вид. И тут случилось то, что Киан никак не мог ожидать от себя. Вместо того чтобы растирать спину и ноги Моли, он прикоснулся ладонью к ее груди. Красивая, полная, она манила своей идеальной формой. Более совершенной женской груди жрец не видел за все свою многовековую жизнь. Он просто не мог оторваться от голого тела девушки. Это было как наваждение, которое выжигает весь мозг, оставляя только одну разумную мысль. И эта мысль абсолютно не понравилась жрецу. Его тело требовало девушку полностью, без остатка. Она должна быть только его, принадлежать ему и никому больше. Он не потерпит рядом с ней никаких друзей мужчин, а тем более любовников. Убьет всех или искалечит. Никто не смеет прикасаться к ее телу. Несмотря на холод, Киан почувствовал, что его пробирает озноб. Ему было жарко, он весь просто горел. Собственнические мысли о землянке его воспламеняли, но одновременно он чувствовал и сомнение, как будто кто-то управлял его сознанием, внушая ему инородные мысли. Это не могло происходить с ним, хладнокровным жрецом, повелевающим чужими жизнями. Может он заболел психической болезнью? Земля — это рассадник болезней, он мог подхватить какую-нибудь редкую форму психического расстройства, влияющего на сознание. Это не его мысли, он никогда не желал никого так сильно, как эту земную девушку.

Но дело было не только в физическом влечении, с этим бы он справился. Его извращенный ум хотел большего. Киан на корню прервал весь поток губительных размышлений воспалённого разума, заставив себя очнуться. Моля открыла глаза и окружающий мир перестал существовать для жреца. Он хотел смотреть, не отрываясь в голубые омуты ее глаз. Его взгляд требовал полного подчинения, она должна быть его и никого больше. Он лишь осторожно прикоснулся своими губами к губам девушки, чтобы только почувствовать, что она жива. Поцелуй всколыхнул их обоих. Киан подумал, что его ждет легкая победа. Моля влюблена в него, поэтому она даст ему все, что он потребует. Влюбленные земные женщины не отдают отчета в своих поступках, жертвуя всем ради любимого мужчины. А когда он исчезнет, пусть делает все, что хочет, она станет свободна. А сейчас их желания полностью совпадают и немного удовольствия жрец заслужил, прозябая на грязной планете в прямом и переносном смысле. Но что делать с мыслями, которых не должно быть в его холодной расчетливой голове?

— Киан, спаси Макса, он совсем замерз. И он отравлен, я точно знаю, это яд.

Жрец не мог поверить услышанному. Моля беспокоилась не за себя, а за придурка Макса.

— Киан, ты что оглох? Отпусти меня и займись Максом.

— Я не буду трогать этого урода.

— Ну хорошо, — Моля вырвалась из теплых объятий мужчины и не обращая внимание на свою наготу медленно поползла к своему другу, который уже походил на труп. Она нащупала едва заметный пульс на мощной шее друга и улыбнулась. Он боролся за жизнь, он ждал помощи. Такой же упрямый, как и она. Она прижалась к нему, пытаясь согреть его своим телом.

— Слезь с этого урода! — У Киана стали напрягаться все мышцы при виде хрупкой полуголой девушки, распластавшейся на огромном теле Макса. Нехорошие картинки сразу полезли в голову. Убить, Макса нужно убить!

— Что, любимая поза? Так вы с Максом любите кувыркаться?

— Заткнись, это не место для разборок. Мой единственный друг умирает, и я его спасу любой ценой. Можешь хоть истерику закатить, я не слезу с него. Иди за помощью, Киан, мы не вытащим его сами из могилы. У нас мало времени.

— И не подумаю, тебя я вытащу, а на твоего дружка мне плевать.

— Ах так, тогда забудь о моем существовании, я быстро вычеркну тебя из своей жизни, если Макс умрет. Я тебя возненавижу, можешь не сомневаться, ты станешь моим врагом номер один!

— Не получится, я знаю, что ты влюблена в меня. Я мысли могу читать, так вот это откровение я прочитал в голове твоего другого дружка, профессора, он сейчас пьяный валяется дома. Ты сама ему говорила, что без меня жить не можешь.

— Какой же ты подлец, манипулятор чертов. Ну тогда залезь в мою голову, и прочитай все, что я о тебе думаю, и как я поступлю с тобой, если с Максом что-нибудь случится! От любви до ненависти один шаг. Слышал такую поговорку? Что молчишь? Я правду говорю, не видать тебе ни бала, ни даже похода в кино со мной, еще всем твоим друзьям