Старый рудник для брошенной жены - Алена Ягинская

я поняла, что сделала весьма немало. И я даже не про мост с воротами и не про механизмы и начало строительства будущей академии. Я про то, что у людей уже не было тех обреченных и затравленных взглядов, которыми они смотрели на меня по приезде. В них была надежда и вера. И для меня это было самое главное. Мне было не столь важно, что будет со мной: меня предали в той жизни, предадут и в этой. Но я не имела права лишать надежды тех, кто доверился и поверил в меня. Поэтому надо разобраться, что за чертовщина тут творится с письмами и прочим.

— Да в общем ссоры никакой не было, — начал Роланд. — Господин Макариничи прислал мне письмо, что не желает больше выполнять обязанности управляющего, поэтому я нанял другого человека, а ему предложил остаться на рудниках в качестве помощника. Некоторое время так и было, Густав выполнял обязанности секретаря, но потом написал мне, что работа его тяготит и он хочет уединенной жизни в поместье. Я не стал препятствовать, — поведал Роланд.

— А в столицу отец не приезжал, лично вы не общались? — уточнила я.

— Нет. Я приглашал, но он сказал, что плохо себя чувствует и нуждается в покое.

— И вы это, разумеется, не проверяли.

— Александра, твой отец взрослый человек. Он не нуждается в няньках. Я поручил управляющему найти лекаря, чтобы тот присматривал за ним. Лекарь присылал отчеты, что с Густавом все в порядке и тот в своем поместье, — с легким раздражением ответил милорд Рейвенкрофт.

Понять его можно, он в общем-то не обязан заботиться о тесте, который вдруг начал выкидывать коленца. Тем более, что и Саша с отцом порвала. Но должны же были появиться мысли о том, что это не просто так?!

— Я поняла вас, милорд. А сейчас простите, но я хочу остаться одна. Письмо написать. Возлюбленному.

Да, зацепило. Это надо полным чурбаном быть, чтоб не знать, есть у жены любовник или нет. Хотя кто бы говорил, да? Ладно, проехали. Неприятно просто. Я и в той жизни мужу не изменяла, а в этой не собираюсь, даже несмотря на то, что его у меня как бы и нет.

На самом деле писать я никому не собиралась. Я пошла к отцу и спросила, обращался ли он к милорду Рейвенкрофту с просьбой отстранить его от дел. Потому что как-то странно вот так отказаться от того, чем жил всю жизнь: «Я устал, я ухожу».

Отец чуть нахмурился, когда я оторвала его от работы своими расспросами, и задумался. Вообще он до этого не то чтобы как-то проявлял свою обиду и неудовольствие от приезда милорда, но и дружелюбия не демонстрировал. Просто погрузился в дела, как и я, и всё. Но я-то делала это сознательно в том числе, чтобы избежать общения и расспросов. Получается, что отец тоже избегает Роланда?

— Милорд Рейвенкрофт был сильно разочарован тем, что в шахтах не удавалось ничего найти, — принялся объяснять отец, отложив инструменты и отводя меня в сторону от стройплощадки туда, где для рабочих устроили обеденную зону.

Кто-то из женщин, что были приставлены к кухне, тут же налил нам горячего травяного чая. Отец поблагодарил кивком и принялся не спеша цедить кипяток.

— И? — поторопила я, сама нетерпеливо косясь туда, где продолжалась работа. Уже готовились к монтажу межэтажного перекрытия, а значит уже скоро мы проверим в действии подъемный кран.

— Это было сказано в таком контексте: мол, я взял вашу дочь только из-за рудников, а они оказались бесполезны. Тогда я отправил ему все свои расчеты, в которых писал, что, вероятнее всего, после сдвигов земных пластов формирование самоцветов уже невозможно. Но магические процессы внутри земли продолжаются, поэтому стоит ожидать получение какой-то другой ценной породы. Также предложил ему нанять рудознатцев и написал, что готов оплатить их услуги.

— Так, а что дальше?

— А дальше появился новый управляющий, нанятый твоим супругом, Александра. Некоторое время я исполнял обязанности секретаря, пока он входил в курс дел. А потом мне прислали извещение, что в моих услугах больше не нуждаются и мне желательно покинуть рудники, — с горечью улыбнулся отец и уткнулся в чашку, видимо переживая унизительную отставку заново.

Я тоже некоторое время молчала и пила чай, пока в голове собирала факты и расставляла их по порядку.

— Отец, — спросила я, — а те бумаги у тебя сохранились? Письма, что ты получал от милорда. И отчет. И поясни мне про новые породы? Это как?

— Малыш, я не стал бы давать своей дочери в приданое пустые рудники. Когда мы обсуждали твое замужество, я нанимал магов, чтобы они провели анализ и на их основе составили отчет, насколько рудники рентабельны. Получалось, что их можно было восстановить. Но когда по факту вести добычу стало невозможно, я пересмотрел отчет и понял, что все эти затопления и обвалы происходили неспроста. Так сама земля защищает себя, чтобы накопить сил и создать в своих недрах что-то новое. Об этом я и писал милорду с указаниями на те факты, на которые стоило сразу обратить внимание в отчетах магов.

— Ага, — повторила я, укладывая в голове новые кирпичики. — Например, земля собиралась создать горюч-камень?

— Получается так, — кивнул отец. — Раньше его здесь не было.

«Подшипники — вот что мне нужно, — дернулась мысль, стоило мне в очередной раз бросить взгляд на площадку. — Шестеренки плохо работают». Но относилось это не к крану. Мои собственные «шестеренки» в голове с трудом проворачивались, пытаясь сложить факты: земля могла родить что-то новое и ценное. Появляется бедная родственница. Сашу и ее отца ссорят с милордом, а потом пытаются убить.

Нет, вы можете заподозрить меня в излишней мнительности, но с письмами аферу кто-то провернул. И кто-то поверит, что у этого не было цели?

— Отец, я бы хотела увидеть письма от милорда. Это возможно? — тянуть и строить предположения на пустом месте я не собиралась. Пока милорд тут, озадачу его и пусть разбирается. В конце концов, он мужчина, а я так, дурочка блаженная, которая над письмами любовника рыдает.

— Да, мы можем отправиться в поместье, — кивнул отец. — Тем более, что я хотел показать Божьяки некоторые свои исследования. Да и ребят надо бы проверить. Когда бы ты хотела это сделать?

— Сейчас! —