Дикорожденный - Перри Торани

Он этого не вспомнит.

Дыхание Айрика вырывалось рваными хрипами, но с каждым мгновением оно крепло.

Приободрившись, она притянула его ближе, чувствуя каждый участок, где соприкасалась их кожа, заставляя свое тепло перетекать в него. Ее соски затвердели, превратившись в бугорки, и она снова понадеялась, что он ничего из этого не вспомнит.

Пальцы Айрика скользнули между ее пальцами, переплетаясь с ними.

Нора замерла.

— Айрик?

Он вздохнул, устроившись глубже в ее объятиях, насколько это позволяло его крупное тело. Его спина расслабилась, напряжение утекло из мышц ощутимой волной.

Показалось ли ей, что его спина у ее щеки стала чуточку теплее?

Уверенная, что он просто уснул, Нора протяжно выдохнула и крепче сжала его руку.

— Всё окей, — сказала она ему, представляя, как ее слова проникают под его кожу и достигают сердца. — Я держу тебя.

Глава 30

НОРА

Она не могла отпустить Айрика. Ни тогда, когда лучи солнц пробивались сквозь щели в досках хижины, огибая их по мере того, как тянулись часы. Ни когда жар Айрика вернулся в полную силу, усугубляемый тем, как перекатывались мышцы на его спине, прижатой к ее груди, когда он слегка ворочался во сне. Ни когда Лаки поднялся, чтобы покормиться тушей мертвого зверя.

В конце концов она всё же поменяла их положение: теперь она сидела, прислонившись спиной к стене, верхняя часть тела Айрика находилась между ее ног, а его голова покоилась у нее на груди.

Она обвила руками его широкие плечи, вслушиваясь в то, как мир движется вокруг них. Неземные птицы и насекомые. Ее собственная нога постукивала по земле от тревоги за мужчину, которого она знала всего несколько дней и чья голова сейчас уютно устроилась между ее обнаженными грудями.

Что-то внутри нее сломалось от необходимости просто сидеть и ждать. И тяжелый вес Айрика был единственным, что удерживало ее от падения в ту черную смоляную яму, где таились ее худшие страхи. Годами она мечтала о смерти. Поэтому было так дезориентирующе — этот катастрофический сдвиг, — что теперь, когда смерть стала реальной вероятностью, ведь она ни за что не выживет в этой глуши одна, она так неистово бунтовала против нее.

Почему он всё еще спал? Вряд ли действие антигистаминных могло быть настолько сильным.

— Когда я очнулась на твоем корабле, я подумала, что это очередная ошибка, — призналась она, зная, что он не может ее услышать. — Что я должна была умереть, но что-то пошло не так, и я выжила. Но… я больше не так сильно из-за этого расстраиваюсь. — Она зарылась носом в его волосы. — Я только-только встретила тебя, но мне хотелось бы узнать больше. Например, почему ты пахнешь малиной — моей любимой едой? Может, проснешься и расскажешь мне?

Слезы падали на его волосы, пока ее мольбы оставались без ответа.

Время от времени после этого он резко приподнимался, бормоча какие-то слова. Некоторые она узнавала, например, gracias. Он крутил качающейся головой из стороны в сторону, ища что-то, пока не находил ее. Глаза прояснялись, и он одаривал ее одурманенной улыбкой. Робкой, словно он всё еще был ни в чем не уверен. Затем, словно всё это становилось для него слишком утомительным, он вздыхал и снова падал ей на грудь, утыкаясь между холмиками, пока не устраивался поудобнее.

Нора замирала, надеясь, что он не заметит, что они оба практически голые, когда его руки обвивали ее бедра, цепляясь за нее, как за якорь.

— Айрик?

Он повернул голову к ее груди, согревая своим дыханием центр ее грудной клетки.

Ох, блядь, подумала она, ерзая. Его размер и вес, даже когда он был без сознания, заставляли ее чувствовать себя в безопасности и комфорте. В животе запорхало от совершенно неуместного желания. Он был без сознания — это вопрос выживания, и только.

На всякий случай она схватила свою теперь уже сухую футболку.

Это движение, должно быть, расстроило его, потому что он сжал ее с такой силой, что могли остаться синяки, заставив ее замереть. Он издал тихий стон, задев носом ее сосок. Электрический разряд прострелил низ ее живота. То, как он на нее действовал… а ведь ему вообще-то нельзя было к ней прикасаться.

Сосредоточившись на том, чтобы согреть Айрика, Нора отбросила футболку и проглотила свое желание, надежно заперев любые его остатки за осознанием того, что она была мастером рушить жизни — включая свою собственную.

Ее поражало, что каждая черточка в нем была прекрасна. От его волос, мерцающих так, словно они были сотканы из шелка, до носа и губ — совершенно человеческих по очертаниям, но безупречных по форме, — и до его кожи, которая на самом деле была и не кожей вовсе, а скорее напоминала прочную шкуру.

Несмотря на прочность кожи, он был покрыт темными, серебристыми шрамами — самый жуткий находился на его правой руке. Он тянулся по всей длине руки, спиралью поднимаясь от внутренней стороны запястья вверх по предплечью, сужаясь и исчезая у локтя. Он был толстым, с десятками крошечных бугорков по всей длине в тех местах, где его, должно быть, грубо зашивали. Как странно для общества, бороздящего космос. Разве они не могли сделать для него что-то получше?

— Что с тобой случилось? — произнесла она, приподнимая его правую руку, чтобы разглядеть свежие шрамы. Те самые, от когтей сеты.

Они уже зажили, оставив выпуклые рубцы, похожие на четыре раскаленных металлических прута, вшитых в его кожу. Болезненное напоминание о человеке, которого он спас и который едва не стоил ему жизни.

— Прости меня, — сказала она, поднося его руку к губам, чтобы поцеловать каждый из следов от когтей. Секрет между ней и ее сердцем. — Мне так жаль.

Глава 31

НОРА

Должен ли он всё еще спать?

Нора коснулась щеки Айрика. Насколько белыми были его волосы, настолько же черными и густыми были ресницы. Они дрогнули, но, кроме тихого вздоха, он никак не отреагировал, продолжая крепко спать.

Я дала ему всего одну пластинку. Он же огромный — почему она до сих пор не вывелась из его организма?

Теперь, когда у нее появилось время на размышления, в сердце Норы забилась паника. Антигистаминное средство было безопасно для взрослого человека. Но не для взрослого ти'роси, как бы сильно они ни были похожи. Как глупо с ее стороны было дать ему препарат, совершенно не представляя, как его усвоит организм.