Ну какой же ты мерзавец! - Арина Арская

— Твой папа бы так не поступил, — она пожимает плечами. — Дурной он, но не убийца. Я даже не сбегала… Он меня сам отпустил

— А нам почему не сказали?

— Потому что вы бы мне не позволили уйти, — Марина поворачивает голову к сыну, и солнечный зайчик, пробившийся сквозь листву, падает ей на щеку, высвечивая едва заметные морщинки. — Вы бы… Вас так много. Вы такие все… мирские

— Мирские? — глухо переспрашивает Демьян

— Да, — Марина хмурится, — Я устала, Демьян. Моя жизнь рядом с вами была сложной, громкой и слишком… слишком многое я вам отдала. Особенно твоему отцу, — она отворачивается и опять смотрит на облака. Щурится, — забавно, что он с этим согласился

— Мам, да он… — Демьян рычит, — нас всех извёл! Ты это понимаешь? Он несколько лет прикидывался маразматиком

— Это он вас так проверял, — Марина пожимает плечами. Улыбается, — и он кое-что мне рассказывает…

— Я не понял, — Демьян моргает, и я вижу в его глазах растерянность, которая сменяется осознанием. Его зрачки расширяются. — Вы что видитесь?

— Он приезжает иногда, — Марина приглаживает фартук, и хитро косится на Демьяна, и в этом взгляде проскальзывает что-то девичье, озорное. — Тебе говорят, что его повезли на физио и массажи, а он ко мне… Водитель Яша привозит его

— Как мило, — Демьян поскрипывает зубами, — вы тут тайные свиданки устраиваете?

— Мы устраиваем разговоры по душам, — Марина улыбается, а Демьян в ярости резко выдыхает и смотрит на меня, будто ждёт, что я объясню ему мотивацию его матери жить в монастыре

Демьян резко встаёт, раздражённо приглаживает ладонями волосы и нервно отходит в сторону от скамьи. Стискивает челюсти и, не моргая, смотрит на монастырь

— Вика, — шепчет Марина и похлопывает по скамье, приглашая присесть, — иди сюда, моя хорошая

Я напряжённо смотрю на спину Демьяна, оценивая его состояние и уровень его бешенства, и сажусь рядом с Мариной

Она разворачивается ко мне, берёт за руки. Ладони у неё тёплые, сухие и сильные. Заглядывает в глаза и шепчет:

— Всё-таки как жизнь удивительна. Через столько лет… и ты рядом с Дёмушкой. Разве это не чудо?

Я только улыбаюсь в ответ. Не знаю, что сказать

— А я ему говорила, что он должен быть с тобой…

— Чтобы я потом как и вы убежала в монастырь? — спрашиваю я

Демьян возмущённо оглядывается и вскидывает брови. Раздувает ноздри и поджимает губы

— Да кто бы тебя в монастырь отпустил, — наконец глухо говорит он и отворачивается

Марина смеётся, похлопывает меня по плечу:

— Вот он и в пятнадцать лет так фыркал

— Но он изменился, — говорю я и замолкаю

Сказала лишнего. И интонации моего голоса были очень уж мягкими, светлыми и почти влюблёнными

Демьян опять на меня оглядывается, но уже без возмущения, а в удивлении. Он тоже услышал эти все мои нотки на грани девичьего смущения

Я тоже на него смотрю и не моргаю, не в силах отвести взгляда. Солнце пробивается между облаков, подсвечивает его фигуру золотым сиянием

— Да, может быть, вам и были нужны эти тридцать лет, — вздыхает Марина. — Люди бывают такими упрямыми, чтобы понять свою судьбу…

Мы разрываем с Демьяном наш зрительный контакт. Я смотрю в сторону, а он — на мать:

— А твоя судьба сидеть здесь? Быть для сыновей мёртвой, не общаться с повзрослевшими внуками и не видеть правнуков?

— Я знаю, что у вас всё хорошо, — Марина слабо улыбается. — Ну и… маленького Аркашу и зайку Аришу я видела

— Что это значит?

— То и значит, — Марина приподнимает подбородок, — твой отец умудрился однажды их привезти ко мне, и никто не узнал об этом

— Ты сейчас серьёзно?

— Да

— Да вы издеваетесь! — Демьян повышает голос и разворачивается к матери. — Что вы устроили?

Мне становится обидно за Демьяна и за его братьев, которые знать не знали, что с их матерью

— Скучно им, — говорю я. — Вот и всё. Развлекаются

Марина неодобрительно косится на меня

— Дети выросли, — поясняю я, — гормоны уже не так вставляют, как по молодости, а встретить тихую старость вместе вы просто не можете. Не в состоянии. Вам нужны тайны, экстрим, адреналин… Вот и устроили себе развлечение

Поднимаюсь со скамьи

— Поэтому вы и до сих пор послушница, — пожимаю плечами. — Ваша мать-настоятельница не дура и всё понимает

— Так у тебя, что, зубки есть, что ли? — Марина сердито щурится на меня. — Не тебе меня судить…

— Столько лет ваши сыновья ничего знать не знали о вашей судьбе, — я приближаю своё лицо к лицу Марины, — да, они выросли, но они так и остались вашими сыновьями, но вам со старым козлом, который любит, чтобы сиделки его мыли голыми руками, было всё равно

Крылья носа Марины вздрагивают

— Ой, а что Аркаша не рассказывал, да, как заставляет сиделок его морщинистого хомячка намывать ручками?

— Как ты смеешь…

— Не быть тебе монахиней, — заявляю я, — вот так. И да, пока ты тут с цветочками возишься, твой Аркашуля время не теряет. И когда я играла его Маришу, он хотел, чтобы я его раздела и помыла своими ручками.

Марина возмущённо распахивает глаза, и в них я вижу обиду, гнев и, кажется, что-то похожее на стыд. Она открывает рот, чтобы возразить, но я уже разворачиваюсь, но я поднимаюсь на ноги и шагаю к удивлённому Демьяну. Решительно беру его под локоть и говорю:

— Пошли

Я чувствую под пальцами твердые мышцы и его пульс, который бьется так же бешено, как мой.

— Это я должен был рычать на мою мать, а не ты, — ошарашенно говорит он и позволяет мне его уводить от матери. — Да и отца ты моего зачем подставила?

— Не подставила, а рассказала правду, — зло шепчу я. — Пусть теперь думает, кто за джунджуриком твоего папули ухаживает

Вот теперь посмотрим, сможет ли Мариша спокойно сидеть в монастыре и думать о вечном.

— Это очень грешные мысли для женского монастыря-то, — шепчет Демьян

— Вика, ты, что, проверяешь веру моей матери?

Я останавливаюсь. Демьян