Ну какой же ты мерзавец! - Арина Арская

И даже если предположить невероятное, что мы можем быть вместе, то она будет сравнивать меня с ним. Мои слова — с его словами. Мои прикосновения — с его прикосновениями. Мою любовь — с его любовью

И я проиграю. Нет, я уже проиграл

Я проиграл её в тот момент, когда они много лет назад встретились. Когда она посмотрела на него теми глазами, которыми она никогда не смотрела на меня. Когда она улыбнулась ему

Я поднимаюсь на ноги. Перешагиваю через фотографии и двигаюсь к окну. Прижимаю ладони к голове, запрокидываю лицо к потолку и медленно выдыхаю. Воздух выходит из лёгких с хрипом

Я хотел увидеть, что она была счастлива с другим, и я увидел. Теперь я должен это осознать, принять и вытравить все сомнения о моем браке, все мысли о Вике, все надежды

Но я не могу

Я начинаю расхаживать по комнате от стены к стене. Я хожу туда-сюда, туда-сюда, и каждый шаг отдаётся болью в груди.

Я кидаю взгляд на Вику

Она аккуратно садится на ковёр, подгибая ноги под себя, и начинает осторожно собирать фотографии. Она поднимает один снимок, на котором Николай держит на руках годовалого Бориса. Он улыбается, глядя на сына. Я замечаю, как руки Вики дрожат.

Вика проводит пальцами по его лицу на фотографии. Её прикосновение невесомое и ласковое. Она смахивает с века выступившую слезу

И в этот момент из меня вырывается рык

Чистая, дикая, первобытная ярость поднимается из глубины моего существа. Она заливает каждую клетку, каждый нерв, каждую мышцу. Я больше не контролирую себя.

Я — чёрная, разрушительная энергия, которая даже не помнит своего имени

Я хватаю этажерку. Я даже не замечаю его веса. С диким, гортанным криком я отшвыриваю его в сторону. Он пролетает через всю комнату, врезается в стену с оглушительным грохотом. Милые, фарфоровые кошечки, которые стояли на верхней полке, падают и разбиваются. Их головки откатываются в разные стороны. Декоративные вазочки разлетаются на тысячи осколков

Но мне этого мало

Я завожу руку назад и со всей дури бью кулаком в стену.

Кисть хрустит. Острая, пронзительная боль пронизывает всю руку от запястья до плеча. Я чувствую, как под кожей что-то смещается, и горячая, липкая кровь начинает сочиться между пальцами.

Но боль не унимает ярость. Она только подпитывает её.

Вика замирает. Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, а затем она резко вскакивает на ноги. Откладывает фотографии на край дивана. И делает решительный шаг ко мне

Я вскидываю в её сторону руку. Ладонь раскрыта, пальцы растопырены. Кровь стекает по запястью, капает на пол, оставляя тёмные пятна на светлом ковре

— Лучше не подходи, Вика, — глухо предупреждаю я. — А то я тебя прибью

Она останавливается

Если она сейчас кинется на меня, я не смогу себя контролировать. Я действительно могу убить её. Может быть, когда я прикончу её, то мне полегчает?

Но Вика моргает один раз, и делает ещё один шаг в мою сторону. Она смотрит мне прямо в глаза и зло шепчет:

— Чокнутый придурок. Как же ты меня достал.

Глава 66. Сама виновата

Меня напугали не угрозы Демьяна, что он меня сейчас убьет. Меня напугала кровь и хруст, с которым он ударил в стену

— Вика…

Я его не боюсь. Он — глупый злой мальчишка, который ревнует, а ревность для Демьяна самая страшная эмоция

— Дай я посмотрю твою руку, — делаю шаг к Демьяну

Демьян с угрозой щурится на меня, встряхивает ушибленной кистью. Несколько капель крови падает на ковер

Едва заметно морщится

— Без тебя справлюсь, — угрюмо заявляет он

Он, глядя мне в глаза, осторожно ощупывает окровавленные костяшки. Они стремительно опухают, а пальцы будто неестественно вывернуты из своих суставов

Демьян дышит тяжело и прерывисто

— Тебе надо в больницу… — сердито заявляю

— Не надо

Здоровой рукой он срывает с кресла тонкий плед и обматывает им ладонь, чтобы пальцы не скользили от налипшей крови. Затем через ткань аккуратно, но намертво обхватывает выбитый указательный палец

— Демьян, ты совсем дурак…

Я не успеваю договорить

На выдохе, сквозь плотно сжатые зубы, он резко и мощно дергает палец на себя и вниз. Я вскрикиваю от глухого, сочного щелчка

Прижимаю ладони ко рту, оцепенев от неожиданности

Лицо Демьяна на секунду бледнеет, на лбу мгновенно выступает холодный пот. Не спуская с меня потемневшего взгляда, он перехватывает тканью средний палец. Еще один громкий щелчок. Затем — безымянный

Мое дыхание перехватывает. Я не могу пошевелиться

Бледный Демьян обессиленно отбрасывает плед на пол:

— Хватит истерить, Вика

Но на шумном, рваном выдохе его внезапно ведет в сторону. Огромное тело теряет контроль от болевого шока

Я мгновенно оживаю и кидаюсь к нему. Ныряю плечом под его подмышку, крепко приобнимаю за пояс, удерживая изо всех сил, и не даю рухнуть. Демьян наваливается на меня всей своей тяжестью, его дыхание обжигает мне висок

Я поднимаю взгляд

— Зачем ты так с собой? — спрашиваю я

Он такой горячий сейчас, будто у него температура под сорок, а взгляд — расфокусированный. Он делает хриплый вдох, находит опору и крепко встаёт на ноги, но я не тороплюсь отстраняться от него

Вдыхаю его терпкий запах адреналинового пота

— Затем, что так надо, — глухо отвечает Демьян

— Кому надо? — спрашиваю. — Кому надо, чтобы тебе было больно?

Я чувствую, как по его телу пробегает сильная дрожь. Взгляд темнеет. Зрачки расширяются, дыхание опять становится поверхностным

— Мне надо… — отвечает Демьян

— Но может быть всё иначе, — хмурюсь я

— Поздно, — отвечает он и дёргается в сторону от меня

Я не понимаю, почему Демьян сейчас говорит, что опоздал, но я знаю, что сейчас нельзя его отпускать. Знаю это женскими инстинктами, чутьем и сердцем

Приобнимаю его у поясницы крепче и не позволяю сбежать. Мы смотрим друг на друга с вызовом около минуты, и он мрачно заявляет:

— Ты даже не понимаешь, что ты сейчас со мной делаешь

— Вот и расскажешь, — я наконец выныриваю из-под его руки, подхватываю за локоть и тяну за собой

Осторожно переступаю через разбитых котят и осколки и решительно тяну Демьяна за собой

Я веду его на кухню. Крепко держу под локоть

— А