Ну какой же ты мерзавец! - Арина Арская

Но я не могу. Этого прошлого сейчас для меня не существует

Его язык скользит по нижней губе, и приоткрываю рот. Я не могу иначе. Моё тело не слушается меня. Моё сердце не слушается

Губы Демьяна становятся мягче, настойчивее. Вкус его рта — горький, тёплый, мужской.

Когда его язык касается моего, по позвоночнику прокатывается такая мощная волна, что меня покачивает во времени и пространстве.

Я упираюсь ладонями в его грудь, чтобы найти в этом взрыве точку опоры

Не отталкиваю

Его сердце бешено бьётся под моими пальцами. И я окончательно тону в этом поцелуе, как в тёмной, глубокой воде.

Все звуки исчезают.

Остаются только его губы. Его руки. Его дыхание, такое же сбитое, как моё

Я закрываю глаза

И в этой темноте, в этом вакууме, где нет ничего, кроме Демьяна, я чувствую, как из моего сердца уходит что-то тяжёлое. Меня покидает Николай. Его измученный образ перед смертью. Меня оставляет тоска по нему

Я не думаю о нём. Не вижу его лица. Не чувствую вины

Впервые за долгие годы я здесь в настоящем. В эту секунду. С Демьяном

И это так сладко и так горько одновременно, что у меня текут слёзы

Очки соскальзывают с колен Демьяна и с глухим стуком падают на пол

Звук вырывает меня из этого транса

Я дёргаюсь всем телом, будто меня ударило током. В панике сильнее прижимаю к руке Демьяна пакет с замороженной вишней. Слишком сильно. Он шипит сквозь зубы, и я наконец отстраняюсь

Между нашими губами тянется тонкая, прозрачная ниточка слюны, которая обрывается, когда я отворачиваюсь. Я не могу смотреть на Демьяна. Не могу дышать. Не могу понять, что только что произошло

Он дышит тяжело, хрипло. Воздух со свистом входит и выходит из его лёгких

Я опускаю глаза вниз, вижу очки на полу. Резко наклоняюсь, подхватываю их дрожащими пальцами. Надеваю. Поправляю дужки, прижимая их к вискам, словно они могут меня защитить от него. От себя. От того, что произошло между нами

Меня поцеловал Соколов Демьян

Тот, кто плевал мне в лицо

Тот, кто давал мне пощёчины

Тот, кто заставлял меня плакать и бояться

Я целовала его, и мне это нравилось. Я поднимаю на него взгляд

Поднимаюсь на ноги и отступаю к раковине.

Он сидит на стуле. Смотрит на меня мрачно, угрюмо, исподлобья. Его тёмные, почти чёрные глаза не отрываются от моего лица. Он медленно, осторожно, убирает с руки пакет с вишней. Смотрит на опухшую ладонь. Сжимает пальцы в кулак, стискивает зубы от боли, шумно выдыхает через нос, а затем расслабляет кисть

А я всё смотрю и едва дышу

Я бы не удивилась, если бы он сегодня меня убил. Честно. Это было в его стиле, но он… поцеловал меня!

И я ответила ему. Я ответила так, будто ждала этого поцелуя годами. Будто всё это время, все эти тридцать лет, я только и делала, что готовилась к этому моменту

Я закрываю рот ладонью. Рука дрожит. Губы горят от его прикосновения, и немного припухли

— Может, теперь отпустит? — вдруг спрашивает Демьян

Его голос хриплый, сломанный, словно он не говорил несколько дней. Он переводит на меня взгляд, и я вижу в нём ту же растерянность, что чувствую в себе

— Ты о чём? — мой голос тоже чужой. Сиплый и дрожащий

Он поправляет манжету рубашки на травмированной руке

— Я же закрыл подростковый гештальт, — говорит он, и в его голосе вновь появляется привычная насмешливая интонация. Только сейчас она какая-то неуверенная. Словно он проверяет себя. — Хулиган Соколов поцеловал отличницу Горошкину… Теперь же по логике должно отпустить? Так же говорят психологи?

Оказывается, хулиганы умеют хорошо целоваться

Оказывается, хулиганы умеют быть нежными. Оказывается, у них дрожат руки, когда они касаются тебя. Оказывается, у них сбивается дыхание при поцелуе

Лучше бы он меня прибил

Честное слово, лучше бы прибил

После такого я не смогу ночами спать. Я буду лежать в этой постели, где когда-то спала с Николаем, и думать о поцелуе Демьяна. О том, как его язык скользнул по моей нижней губе. О том, как его пальцы сжимали мои волосы.

Сначала он мурлыкает

Потом он целует

А дальше что?

Замуж возьмёт и стану я Соколовой?

Демьян поднимается на ноги. Стул скрипит, отъезжая назад. Он похрустывает шейными позвонками, разминая шею, распрямляет широкие плечи. На секунду задерживается у стола

— Не подходи ко мне, — прошу я

Голос звучит совсем неубедительно

Я знаю, что если он сейчас ослушается, если подойдёт, если решит, что между нами должна случиться ещё более тесная близость, то я не смогу ему сопротивляться. Я не захочу

— Произошло то, чего я тогда хотел, — Демьян приглаживает ладонью седые волосы на затылке. — Ты в меня влюбилась, Вика

Я не спорю

Потому что это правда

Я могла только по любви позволить этому мерзавцу меня поцеловать. Только по любви я могла не оттолкнуть его, не ударить, не закричать. Только по любви я могла забыть на несколько бесконечных секунд о том, кем он был для меня все эти годы. Только по любви к другом я могла отпустить сегодня Николая.

— Поэтому я должен потерять интерес, — Демьян пожимает плечами и Разворачивается и выходит из кухни

Я моргаю

— А если не отпустит? — с вызовом спрашиваю я

Голос звучит громче, чем я планировала. Следую за ним в прихожую

Демьян замирает у входной двери и оглядывается через плечо. В прихожей тусклый свет падает на его лицо, и я вижу, как его губы медленно растягиваются в хищной и по-дьявольски опасной улыбке

— Тогда ты серьёзно встряла, Викуль, — прищуривается он. — Молись, чтобы меня отпустило

И он уходит

Дверь за ним закрывается с тихим щелчком. Шаги стихают на лестничной клетке. А я я возвращаюсь на кухню

Губы горят

Язык помнит его терпкий вкус

В груди колотится сердце так сильно, что я слышу его стук в ушах

Я подхожу к окну. Смотрю вниз, на пустой двор. Через минуту из подъезда выходит Демьян. Он останавливается у своей машины. Задирает голову, смотрит на моё окно

Я знаю, что он видит меня. Знаю, что он ждёт

Я делаю шаг назад и прячусь