Королева Ночного Неба - Амали Ховард

— Ты не обязана ехать, — говорю я ей, и ее единственный ответ — закатывание глаз.

Я неловко вскарабкиваюсь в свое седло и устраиваюсь, когда король подводит своего жеребца. Его татуировки выглядывают из нагрудной пластины, обвиваясь вокруг сильной бронзовой колонны его шеи, а тонкий обсидиановый ободок удерживает длинные серебряные пряди волос со лба.

— Держи, — говорит он и протягивает мне кожаные ножны.

— Мой кинжал! — кричу я, взвешивая знакомый вес на ладони, и хотя моя магия не течет сквозь сталь, это все равно правильно. — Спасибо, Дарриус.

Теплеют ли глаза короля?

— Только не пырни меня им.

— Я таких обещаний не даю.

Невольный изгиб его губ, который едва ли можно назвать улыбкой, заставляет меня затаить дыхание, и мне интересно, как бы выглядел этот мужчина, если бы он когда-нибудь снизошел до настоящей улыбки мне. Я представляю, что это было бы похоже на удар молнии. Я отвожу взгляд, прежде чем становится слишком очевидно, что я пялюсь на его слишком красивый рот.

Застегнув ножны вокруг бедер, я выдыхаю. Я благодарна, что лошадь спокойна и начинает двигаться, только когда трогается отряд. Однако моя жалкая способность переходить с рыси на галоп становится предельно ясна, когда мы покидаем Веризию и выезжаем на открытые равнины. Проклиная свои недавние решения, когда кобыла переходит в галоп, я держусь коленями, вцепившись побелевшими руками в поводья, и пытаюсь не дать зубам треснуть, а кончику языка — откуситься.

— Ужасно, — говорит Ани, поравнявшись с моей лошадью. — Ты же летала на аздахе? Это то же самое. Ты двигаешься вместе с кобылой.

Я сверкаю на нее взглядом, пытаясь не упасть.

— Спасибо за твое экспертное мнение, принцесса. И это совсем не то же самое с лошадьми. Это дьявольски сложно.

Уголки ее губ подергиваются от моего недовольного выражения, она тянется за поводьями, замедляя обе лошади и похлопывая по задней части своего седла.

— Вот, тебе будет лучше позади меня.

Но прежде чем я успеваю перебраться на лошадь Ани, до моих ушей доносится звук какой-то команды, и король отделяется от головной группы, чтобы галопом вернуться к нам. Я с опозданием осознаю, что меня подхватывают и переносят на другую лошадь. Короля лошадь. Брат и сестра обмениваются взглядом, прежде чем я с криком оказываюсь прижатой спиной к бронированной груди.

— Она едет со мной.

Властный хрип заставляет волосы на моем затылке встать дыбом. Ани ничего не говорит, хотя ее брови поднимаются от откровенного проявления чего бы то ни было, но затем она подгоняет свою лошадь, чтобы присоединиться к отряду стражников впереди.

Одна из рук Дарриуса обхватывает мою талию, и я сглатываю.

— Я могу справиться сама, — чопорно говорю я.

— Можешь? — отвечает он, его теплое дыхание скользит по моему уху. — Мне не нужно, чтобы ты упала и сломала свою хорошенькую шейку.

Я вздергиваю подбородок, замечая его острую челюсть и очень мрачный рот. Я отвожу взгляд, когда мой пульс удваивается, его запах окружает меня.

— В отличие от того, чтобы ты удостоился этой чести?

— Именно. Удовольствие от твоей смерти принадлежит мне и только мне.

Я моргаю. Король был… остроумным? И почему его хриплый тон звучит так, будто он говорит вовсе не о смерти? Я подавляю дрожь.

Лошадь ускоряется до галопа, и я готовлюсь к тому, чтобы болтаться, как делала это так неграциозно раньше, но между его мастерством управления огромным жеребцом, его крепкой хваткой вокруг меня и его собственной плавной походкой это как небо и земля. Мои бедра и ягодицы прижаты к нему, и хотя его доспехи не дают нам соприкасаться, это не мешает моему мозгу проникать в места, куда не следует.

Его затянутый в перчатку большой палец скользит по моим ребрам, покрытым кольчугой, опасно близко к нижней части моей груди, и я задерживаю дыхание, разрываясь между желанием, чтобы он поднялся выше, и желанием выброситься с лошади.

— В чем дело? — спрашивает он.

— Ни в чем, — выдавливаю я. — Что будет с моей кобылой?

Он делает паузу, словно знает, что я уклоняюсь от ответа.

— Она найдет дорогу назад. Один из конюхов заберет ее. Ты о чем думаешь?

Когда я не отвечаю сразу, его рука слегка сжимается, этот сводящий с ума большой палец поглаживает мою слишком чувствительную кожу слишком отвлекающим образом.

Я прочищаю пересохшее горло.

— Ани упоминала кланы Аспачана. Они будут там?

Его большой палец замирает.

— Да. Мы едем к границе территории Шабры, что означает, что там будет нынешняя райсса, а райс Хамроса, вероятно, будет недалеко позади.

— Ани сказала, что они могут знать способ помочь с моими наручами. — Я ерзаю, пытаясь устроиться поудобнее, и безуспешно. Он такой твердый, что сидеть на нем — все равно что на плите из неподатливого гранита.

— Сказала? — говорит он голосом, похожим на гравий. — Перестань извиваться.

— Они опасны? — спрашиваю я, мышцы напрягаются в попытке оставаться неподвижными.

Что-то прохладное скользит по мне чернильным одеялом, практически приклеивая меня к нему, и хотя я не вижу их, я знаю, что это его тени. Они должны быть успокаивающими, но когда я чувствую, как одна из них скользит по моей голой коже поверх воротника, чтобы обвиться вокруг моей шеи, мое дыхание замирает, даже когда жар, как лесной пожар, проносится по мне.

— Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Они знают, что ты моя. — Откровенная собственническая нотка в последнем предложении должна бы раздражать меня, потому что я не принадлежу никому, кроме себя, но это заставляет меня чувствовать себя глупо тепло. Эта поездка, должно быть, действительно выбивает из меня здравый смысл.

Щупальце ласкает мою челюсть и касается моей нижней губы. Его дыхание учащается за моей спиной. Хотела бы я видеть его лицо, но это невозможно при скорости, с которой мы мчимся вперед. Я не хочу, чтобы он останавливал то, чем бы это ни было, хотя иногда кажется, что его магия имеет свой собственный разум. Когда шелковистый кончик проскальзывает мне в рот, я почти воспламеняюсь.

— Дарриус.

— Оружие! — Крики впереди, сопровождаемые воплями, заставляют меня выйти из похотливого оцепенения.

Боги! Мы уже здесь!

Король подъезжает к своей сестре, которая остановилась возле небольшой рощицы деревьев, и бесцеремонно пересаживает меня перед Ани.

— Не спускай с нее глаз.

— Я могу помочь! — протестую я. — Я умею сражаться, помнишь?

Каменные глаза цвета обсидиана встречаются с моими.

— Нет. Существо больно, и мне нужно, чтобы ты была вне поля его зрения ради твоей