Королева Ночного Неба - Амали Ховард

Этот взгляд слегка смягчается, когда он направляет его на сестру.

— Убереги ее от опасности, пожалуйста. Магической силой, если придется.

— Хорошо, — говорит Ани, пока я задыхаюсь от возмущения.

Я борюсь против неожиданно сильной хватки Ани, но она неумолима. Я смотрю вниз, но ее рук даже нет вокруг меня, и все же я не могу пошевелиться. Звезды, она действительно использует свою магию, чтобы удерживать меня? Я толкаюсь вперед, и свободная кольчуга моего жилета сжимается на груди. Конечно, она феррокинетик, управляющий металлом.

Лязг стали эхом доносится до нас, и полные отчаяния крики солдат. Я теряю короля из виду в хаосе разворачивающейся битвы, смеси пеших и конных воинов, лошади поднимают пыль среди колышущейся травы. Но затем я снова вижу его, он орудует своим огромным мечом из обсидиана с непогрешимой точностью. Пески, его глаза закрыты, но он движется с такой уверенностью.

Его тени, должно быть, ведут его, понимаю я.

С любопытством я изучаю первую орду Аспачана, которую вижу вживую. Должно быть, это Шабра, учитывая, что мы на их территории. Ани сказала, что их сила основана на земле. Это имеет смысл из-за поднимающегося облака пыли и грохочущих землетрясений. Даже издалека они огромны, а их лошади еще больше. В шлемах с коричневыми плюмажами и поцарапанных бронзовых доспехах, дюжина из них образуют неплотный круг там, где Дарриус исчез за холмом, их боевые топоры и огромные луки наготове.

Василиск ревет и встает на дыбы, пока Дарриус продолжает ранить его, используя удары магии в сочетании со своим клинком. Огромные ледяные шипы пришпиливают его хвост, даже когда пламя охватывает его туловище. Его королевские стражники не теряют времени, защищая его фланги, нанося собственные магические удары. Кажется, на мгновение они берут верх, пока струя яда не вырывается из пасти змея, убивая почти дюжину человек, когда их доспехи и плоть начинают растворяться.

— Ты видишь, что происходит? — спрашиваю я, мое сердце колотится, когда Дарриус исчезает из виду.

Ани щурится.

— Нет. Не волнуйся. Магия моего брата могущественна. Это ненадолго.

— Я волнуюсь не о нем, — лгу я и слышу, как Ани фыркает за моей спиной. Приятно знать, что я такая прозрачная.

Другая свирепая орда всадников прибывает с юга, поднимая за собой облако пыли. Перья на их шлемах белоснежные, а доспехи сверкают серебром. Их лошади кажутся более стройными, чем лошади Шабры, хотя они не менее угрожающие. Как один, я вижу, как они поднимаются и выпускают стрелы из луков в центр битвы, вызывая магический циклон, который на секунду поднимает василиска в воздух.

— Берегите глаза! — кричит кто-то, но предупреждение, должно быть, приходит слишком поздно, так как три воина падают с лошадей, убитые случайно встретившимся со смертоносным взглядом монстра.

— Боги, — бормочет Ани. — Хамрос. Их райс, Азес, — высокомерный засранец.

— Давай подойдем поближе, — говорю я, адреналин гудит в моих венах.

— Нет, мы останемся здесь, вне поля зрения. Это слишком опасно.

Я все еще не могу найти Дарриуса. Яд достал его? У меня может и нет наступательной магии, но я знаю, что моя кровь может исцелять. Она исцелила Разулека. И мне нужен король живым, чтобы вернуть меня в Ориндхр. По крайней мере, я себя в этом убеждаю. Это единственная причина, по которой я беспокоюсь. И кроме того, в моем кинжале есть магия — руны и джаду, вплавленные в лезвие, означают, что я не буду полностью беззащитной.

— Ну, по крайней мере, дай мне встать, чтобы я могла видеть, — говорю я.

Ее магия смягчается, и я могу подняться, чтобы балансировать на седле. Это не помогает — я слишком мала, чтобы это имело значение, — но ее лошадь в этот момент решает взбрыкнуть. С визгом мы обе падаем на землю. Я готовлюсь к удару, падая на спину и откатываясь от копыт лошади. Моя магия мгновенно облегчает ушибленное место, а затем я вскакиваю и бегу, не думая дважды.

— Сура! Подожди!

На случай, если она решит затянуть меня обратно своей магией, я сбрасываю металлический жилет и продолжаю бежать. Признаюсь, избавляться от защитных доспехов — не лучший план, но это проблема для будущей меня, потому что нынешняя я явно не ожидала, что огромное змеиное тело упадет с неба прямо в мою сторону. Я кружу, чтобы увернуться, но уже слишком поздно. Я поднимаю кинжал и посылаю отчаянную мольбу богине времени или богам ветра, только чтобы ничего не почувствовать, когда все становится неестественно неподвижным.

Ветер, звуки битвы... мир замирает.

А затем перезапускается.

Святые падающие звезды, время только что остановилось?

Спасибо Зоре! И близнецам ветра, Вара и Вати!

Тени вьются вокруг меня, когда тело короля материализуется между зверем и мной. Его магию страшно видеть, когда она окружает существо в водовороте черного пламени. Василиск кричит, его петушиные черты и оперение тают в его разноцветной серо-зеленой чешуе. Боги, я никогда в жизни не видела ничего столь прекрасного и столь разрушительно жуткого.

Отвернись, Сурайя! — ревет король в моей голове.

Но я совершенно застыла, когда драгоценный, калейдоскопический взгляд, окутанный фиолетовым пламенем, врезается в мои глаза. В одно мгновение я встречаюсь со смертью лицом к лицу. Я чувствую ее вкус на языке: переменчивость могилы. Пустота бездны тянется к моей душе, чтобы сорвать ее, как цветок, в то время как Рис напевает свое приветствие в пространстве, где время заканчивается. Магия поднимается во мне цунами ярости, мои манжеты вспыхивают в ответ. Но ничто — даже темная сила, подавляющая меня, — не может сдержать этот прилив. Мой симург кричит, края моей кожи светятся силой, когда мои руны загораются, перекатываясь по моей коже волной.

Моя магия становится зеркалом, мерцающей поверхностью.

Мысленным взором я вижу, как василиск замечает свое отражение и сильно вздрагивает. Это ощущается как покой... как облегчение.

Спасибо, Хранительница Звезд.

Этот шепот доносится на ветру, как мера песни. Потусторонняя сила уступает моему симургу, который наклоняет голову в королевском приветствии, когда василиск сворачивается в клубок и испускает предсмертный хрип.

Да благословит тебя Рис в следующей жизни, — говорит она ему.

Фиолетовое пламя в его глазах меркнет, когда он умирает со вздохом.

Свечение моих рун гаснет, когда моя магия впитывается обратно в мое тело, и появляется непроницаемое лицо Дарриуса. Я вижу, как он борется за спокойствие, чувствуя, как близка его мантикора к поверхности. Это потому, что я была в опасности? Линии напряжения собираются вокруг его глаз с золотым отливом и сжатого рта, когда нас прерывают шквал