Воительница: Под охотничьей Луной - Мелани Карсак

— У нас первые потери, — сказала я.

Рагал посмотрел на Дагни.

— И боюсь, это не предел.

Рагал стоически кивнул.

— Я всё устрою, — сказал он и вышел.

Я повернулась к Дагни:

— Что я могу сделать? Чем помочь?

— Мне нужны руки: готовить отвары и ухаживать за больными.

— Эйдис научила меня. Я займусь травами.

— У нас их почти не осталось.

— Тогда я поищу еще. Может, уговорю Утра вырастить побольше.

Дагни слабо улыбнулась и рассеянно кивнула, её внимание отвлек кто-то, зашедшийся в судорожном кашле на другом конце комнаты. Она склонила голову и поспешила к больному.

Я встала за стол, где Ингрид трудилась над травами, и продолжила её работу. Не знаю, сколько времени я провела, растирая и смешивая снадобья, когда чья-то рука легла мне на плечо.

— Арне, — вздрогнула я.

— Хервор… к тебе пришли. Я не пустил её внутрь, — он указал на дверь.

Я вытерла руки о холстину и вышла. У входа ждала Эйдис.

— Эйдис, — нахмурилась я. — Тебе нельзя здесь находиться.

— Неужели ты думаешь, что Локи позволит своей девчонке погибнуть от лихорадки? Нет, Хервор. Я пришла помочь.

— Не заходи внутрь. Если хочешь помочь, возьми Ирсу и наберите столько трав, сколько сможете найти.

Эйдис заглянула через моё плечо в глубь храма. Она нахмурилась.

— Там внутри уже слишком много темных теней.

— Мы должны сделать всё, чтобы их не стало больше. Но ради Одина, не ходи одна. Пусть Ирса будет рядом.

— Боишься, что лихорадка найдет меня в лесу?

Я улыбнулась.

— Нет. Но ты сейчас такая неуклюжая, что я боюсь, как бы ты не упала — перевернешься, как черепаха, и не встанешь.

Эйдис усмехнулась и вздохнула.

— Ну хорошо. Но если найду землянику, тебе не достанется.

— Если оставишь хоть немного Арнгрим у, я не в обиде.

— Какая ты стала благородная.

Я закатила глаза.

— Просто будь осторожна.

Она кивнула и ушла.

Я вернулась внутрь и закончила работу. Приготовив первую порцию отвара, я взяла кувшин и пошла по кругу, давая пить больным.

— Кто это? Это ты, Дагни? — спросила пожилая женщина, когда я опустилась рядом с ней на колени.

— Нет, бабушка. Это Хервор. Я принесла тебе питье.

— Хервор, дочь Ангнтира… Говорят, ты красавица, но обвела старого Арнгрима вокруг пальца, а он ведь почти так же слеп, как я, прикинувшись мальчишкой.

Я тихо рассмеялась.

— Я не хотела его обманывать, просто хотела заслужить его уважение делами.

— Это правильно. Хервор, во рту совсем пересохло…

— Давай я помогу, — я осторожно приподняла её. Она была крошечной и хрупкой, и, несмотря на худобу, её тело так и пылало жаром. Платье насквозь промокло от пота. Я поднесла кубок к её губам.

Когда я уложила её обратно, она вздохнула.

— Спасибо, милая девочка. Кто бы мог подумать, что у Арнгрима родится такая красавица. Но Эйфура была принцессой. Вся — изящество и кротость.

— Жена Арнгрима?

Старушка кивнула.

— Твоя бабушка. Волосы у неё были рыжие, как розы. Прекрасное, безмятежное создание. Мы все ей завидовали, конечно. Не было в деревне девчонки, которая не мечтала бы выйти за Арнгрима. Когда он вернулся со своей принцессой, мы поняли, что надежды нет. А потом пошли мальчики. Один за другим. Мы всё гадали, родит ли она дочь. Но нет. Двенадцать сыновей, и все — в отца. Твой отец, Ангнтир, унаследовал её красоту. Статный был парень. Вспыльчивый, но веселый и озорной.

Я улыбнулась, представляя отца таким.

— Могу я принести тебе что-нибудь еще?

— Нет. Займись теми, кто моложе меня. Дочь Локи уже зовет меня, — она зашлась в тяжелом кашле, в её груди страшно заклокотало, а затем раздался жуткий хрип, когда она попыталась вдохнуть. — Скоро я увижу своих близких. Я спокойна.

— Пусть Всеотец вернет тебе здоровье и принесет мир и утешение.

Я легонько похлопала женщину по плечу и двинулась дальше — к следующему больному, и к следующему. Весь день прошел как в тумане: лекарства, вода, обтирания. Я очнулась только тогда, когда Ингрид положила руку мне на плечо.

— Хервор, — сказала она. — Дагни велела напомнить тебе, что надо поесть.

Я поставила кубок с водой рядом со стариком, за которым ухаживала, и пошла к столу с лекарствами. Омыла руки базиликовой водой. Я уже собиралась снять испачканный хангерок и пойти к очагу, когда увидела, как Дагни подала знак Снорри и еще одному мужчине. Она подошла к той старушке, что рассказывала мне о бабушке. В недоумении я наблюдала, как они накрыли тело женщины одеялом и подняли его.

— Дагни? — позвала я.

Она печально покачала головой и закрыла старушке глаза. Она была мертва.

Я снова обвела взглядом комнату. Хелла сидела, сжимая руку своего ребенка. Её обычно суровое лицо превратилось в маску глубокой скорби. Я хотела сказать что-то, сделать хоть что-то, чтобы подбодрить её, но понимала: это бесполезно.

У ног мальчика, в своем вороновом платье, стояла Хель. Лицо её было печальным. Она протянула руку к Хальварду, и тот поднялся — не телом, но духом — и взял дочь Локи за руку. Вместе Хель, Хальвард и старая женщина шагнули в эфир, прочь из храма.

Но в последнее мгновение, перед тем как исчезнуть, Хель оглянулась на меня, глядя своей прекрасной стороной лица. Она печально улыбнулась, склонила голову и увела мертвых за собой.

Глава 52

В последующие дни я трудилась бок о бок с Дагни, Ингрид, Снорри и Арне, ухаживая за больными. Храм был переполнен страждущими, и до нас доходили вести, что еще больше людей умирает в своих домах. Опасаясь за Эйдис и Арнгрима, я не возвращалась в залу. Я не знала, как именно разносится эта зараза, но мне казалось неправильным входить в дом, когда моя одежда и волосы пропитались зловонием болезни. Мне было достаточно знать, что те, кого я люблю, включая Ирсу, пока в здравии.

Как и над Бломфьяллем, черное небо над Больмсё вскоре заполнилось дымом — это уходили в последний путь мертвые. Первыми пали старики, немощные и совсем маленькие дети. Однако однажды утром, после того как я почти не смыкала глаз с самого приезда, Дагни лишилась чувств. Она шла через храм с ведром воды в руках и внезапно рухнула.

— Дагни! — вскрикнула я, бросаясь к ней.

Арне поспешил мне на помощь. Я наклонилась к ней, потрясла за плечо.

— Дагни! — звала я, но она лишь невнятно бредила.

— Давай перенесем её, — сказал Арне, подхватывая её под мышки, пока я держала её за ноги. Мы уложили её на подстилку у стены.