Демон Ледяных Звезд - Виктория Олейник

«Тея!..»

Я вздрагиваю от резкого хруста ветки. Мое сердце бьется чаще; вижу лишь тень, скользнувшую вдалеке. Она исчезает, чтобы появиться снова — уже дальше.

— Сестра?

Это странно, что вспоминаю именно о ней. Глубоко вдохнув, цепляюсь за мелькнувший среди деревьев образ; раздвигаю ветки, ломаю прутья, не обращая внимания на глубокие царапины.

Мне хочется увидеть ее, поговорить с ней! Она единственное, что пробуждает во мне тень зыбкой памяти, и я стремлюсь в лесную чащу, не понимая, зачем. Хочет она сказать что-то важное или зовет на погибель — все равно. Я бездумно следую за голосом, как бабочка на свет пламени.

«Тея, сюда!..»

Но когда я, поскользнувшись, пытаюсь схватиться за ветку, та ломается под моим весом, а в глаза внезапно бьет свет. Часто моргаю, не понимая, что это за место; мрачный лес в мгновение ока озаряется хрустальным сиянием, это невозможно красиво.

Огромная, полная луна восходит над нами, она сияет, светится, как ограненный алмаз. Хрустальная луна! Название приходит само, без усилий; не приходится гадать, что я вижу. Ее призрачный мягкий свет ложится на снег, оттеняя волшебными бликами. Иней вспыхивает разноцветным огнями, волшебное, мистическое чувство охватывает меня.

Тишина бьет по ушам. Где-то все еще падают капли по свежему льду, шумит мертвый лес, но звуки остаются далеко — так далеко, что слышу их, как сквозь вату. Я очарована открывшейся картиной и делаю шаг, повинуясь странной тяге.

Мне ведь уже знакомо этом место. Снег кружится метелью, шуршит поземкой под ногами. Хмурюсь, когда вижу девушку. Это не я. Не как в прошлый раз. Сжав в ладонях хрусткую ветку, судорожно вдыхаю.

Девушка смеется — и падает на снег, маня высокого беловолосого мужчину. Память неохотно подбрасывает мне сведения: не их ли я видела в мрачном замке Ашриэля? Мужчина похож на моего снежного принца, только выглядит старше. Его мышцы бугрятся под синим камзолом, губы кривятся в усмешке.

«Каждую раз, когда восходит хрустальная луна…»

Мое сердце стучит чаще; слышу голос сестры у самого уха, и, кажется, будто ее ледяные пальцы перебирают вскользь мои волосы. Но я не могу отвести взгляда от происходящего на поляне. Кусаю губы, и мне почему-то страшно…

Они любят друг друга, девушка и этот высокий мужчина. Он отбрасывает свою накидку, повинуясь призыву девушки. Невозможно сыграть любовь настолько искренне. Он мягко перебирает ее волосы, откликается на смех, их пара полна нежности и любви, привязанности и притяжения.

— Будь моим… будь моим, Сеон. Помнишь свой вопрос?..

Девушка дышит все чаще, изгибается, поддаваясь ласкам. А я отступаю с судорожно бьющимся сердцем. Мне что-то не нравится в этом… ощущаю тревогу, иссушающее предчувствие… не хочу этого видеть, просто не хочу!

— Я готова. Я твоя… — выдыхает девушка, доверчиво потянувшись к мужчине.

Но его улыбка вдруг увядает. Что-то мрачное наползает на эту поляну, что-то такое, от чего сердце покрывается льдом. В его глазах больше нет любви, они вспыхивают яростным, затаенным пламенем.

Свет меняется. Хрустальная луна, подернувшись алым, бросает кровавые отсветы на снег. Девушка хмурится, удивленно вскидывает брови, но тут же расслабляется, когда мужчина снова склоняется над ней.

Его ласки становятся медленными, тягучими. Он перебирает волосы своей спутницы с благоговением и… напряжением. Луна бросает зловещие блики на пару, даже стон девушки таит в себе нечто жуткое, как предчувствие грядущего…

«Каждый раз, когда восходит хрустальная луна, они должны принести жертву…»

Я зажимаю рот ладонями, гася вскрик. Отшатываюсь и крепко зажмуриваюсь, но ничто не может заглушить отчаянного биения чужого сердца в мужской руке…

«Им неведома любовь. Их сердца изо льда, жертва позволит им прожить еще одну вечность…»

Призрачный силуэт сестры вдруг возникает передо мной, и я благодарна ей, ведь вместе с ней хрустальная луна исчезает, вновь обращаясь мрачным лесом. Мертвые ветки тянутся ко мне, блестит черный лед, но даже это спасение для моей души.

«Но ты можешь отдать в жертву его сердце. — Сестра переступает босыми ногами по льду; протягивает мне черное сердце. — Возьми, сестра… возьми и спаси себя…»

Мои пальцы дрожат, когда я протягиваю руку навстречу. Но что-то не дает принять щедрый дар. Я колеблюсь, все во мне кричит, сопротивляется дару сестры… она желает добра, но душа сжимается, едва представляю, будто это сердце Ашриэля.

И когда я роняю руку, не в силах пойти на жуткий шаг, лицо сестры меняется. В ее глазах вспыхивает нечто потустороннее, предупреждающее…

«Тогда не вини нас, сестра…»

64

Сон обрушился вместе со странным звуком, словно лопнула струна. Я судорожно вдохнула, вырываясь из жуткого видения, а когда мои глаза привыкли к окружающему сумраку, порывисто села — и тут же пожалела об этом, столкнувшись с головокружением.

Сумрак заползал в высокие стрельчатые окна, ложась косыми лунными лучами на пол. Стены, словно вылепленные изо льда, хранили абсолютное молчание; и эта кровать… я провела ладонью по шелковой простыни, приятно холодящей кожу.

Что происходит, почему я здесь? Последнее, что помнила…

— Ох, нет…

Я что, вышла замуж? Этого не может быть! Торопливо осмотрела себя, обнаружив на своем теле легкую белоснежную сорочку, к счастью, без пятен. Поправила распущенные волосы, сдунула со лба челку — и замерла, наткнувшись взглядом на символ, мерцающий на внутренней стороне моего запястья.

Как красиво. Такая же звезда, как на моем лбу, только больше и заметнее, а в ее центре морозно сиял бутон розы. Заняло несколько мгновений, чтобы вспомнить, как я получила его.

Свадьба. Такой же символ появился на запястье Ашриэля. Это что же, брачная метка? Я застонала: невозможно, просто невозможно!

— Как меня угораздило?!..

Смутно я вспоминала выбор, который мне дал Ашриэль — выбор между двумя жизнями, одна из которых теперь безвозвратно потеряна. Брат больше не вспомнит меня… никто из моей семьи не вспомнит… совсем никто не вспомнит, никто, никто, теперь я совсем одна!

От этой мысли стало горько, я подтянула к себе колени и задрожала,