Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

– Да, ваше сиятельство.

– Открой нам ход.

Ответом послужил поклон, и слуга направился на кухню. А оттуда – в подвал. Где все устроено так, чтобы повиноваться одному движению руки.

Отодвинуть бочку с квашеной капустой, отодвинуть в сторону кажущиеся неподъемными полки, и двигаться вперед. Рычаг – он чудеса творит, это с виду все неподьемное и на века поставленное, а на самом деле – надо знать, куда нажать.

Граф Лорт знал. И первым направился по темному потайному ходу. Туда, где их не ждут и не будут рады видеть.

Альтрес улыбался одними губами. Он не успел помочь, но отомстить он успеет. Это – его право.

***

– Нет! НЕТ!!!

Милия металась по кровати.

Лиля резко встряхнула ее. Она спала в соседней комнате, и услышав шум, тут же проснулась. Прибежала, увидела королеву, поняла, что ту мучает кошмарный сон и прекратила это самым простым способом. Разбудила.

– Проснись!

Серые глаза медленно открылись, полные еще того, пережитого ужаса. Милия осознавала происходящее.

Потом вздохнула и опустила ресницы. По щеке соскользнула слезинка, вторая…

– Благодарю тебя.

– Не за что. Пить будешь?

– Да.

Лиля умело поддержала женщину, подоткнула подушку, помогла напиться.

– Надо поильники сделать. Поговорю с эввирами.

– Поильники?

– Потом покажу. Когда все это кончится.

– Ты так уверена в них…

Лиля пожала плечами. Пару лет назад она оказалась в этом мире, словно на пепелище, ни друзей, ни родных, руки, голова и решительность. Ей хватило.

Сейчас у нее есть все то же самое, но есть и другое.

Есть, кого любить и за кого бороться. И она не сдастся. Даже если придется умереть, стиснув зубы на горле врага. Пусть – в буквальном смысле, неважно!

Это она и сказала Милии.

– … тебе тоже есть за кого бороться.

– Я не смогу, я слабая.

– Должна, – Лиля не допускала сомнений. – У меня есть Миранда, я ради нее море переплыву и гору ложкой срою. А еще Роман и Джейкоб, там, дома… я их меньше люблю, не так, как Мири, но это – мои дети! Я за них отвечаю. А у тебя трое! И ты хочешь их предать?

О Джерисоне Лиля промолчала. Напомнила Милия.

– Мой муж мертв.

– а мой – неизвестно где. Может, тоже уже мертв, – отбрила Лиля. – Теперь помирать прикажешь?

Королева искренне смутилась.

– в чем-то тебе даже проще, – добила ее Лиля. – У меня все в неизвестности, а ты точно знаешь. Тебе проще, я-то до сих пор мучаюсь сомнениями и размышлениями. И буду это еще долго делать… но даже если Джес погиб – я буду жить ради детей! Я не предам их своей трусостью и слабостью!

– Я предпочла бы не знать, – прошептала Милия. – Хотя бы надеяться… хоть недолго!

– Надежда – не то чувство, которое могут позволить себе короли.

– Я не…

– Милия, пойми меня. Выбора у нас нет. Король – это не просто красивые церемонии и украшения. Принимая на свою голову корону, ты приняла не только права, но и обязанности. Эта страна – твоя. Твой выбор, твое право, твоя дорога, если хочешь. И никто другой за тебя по ней идти не сможет. Став королем, ты становишься не просто человеком – символом. И отвечаешь не только за себя. За каждого человека, вплоть до последних золотушных нищих.

– Я не король.

– Ты мать будущего короля, с тебя спрос еще больше. Твой муж правит, а потом будет править твой сын. А кто его воспитает и сделает сильным? Только ты…

– Ты жестока.

– Жизнь у нас тоже не сахарная.

Милия помолчала пару минут, собираясь с мыслями.

– Что бы ты сделала на моем месте?

– Устроила регентский совет, – не удивилась Лиля. – Председатель у тебя есть, граф Лорт. Вот уж кто безоговорочно предан Гардвейгу и твоим детям тоже будет предан. И любить их будет. Остальных подберете вместе, по мере необходимости. А сама занималась бы детьми.

– Ты так легко об этом говоришь…

– Мне никогда легко не было, – отрезала Лиля. – И тебе не будет, привыкай. Это – дорога королей.

– Я лишь жена короля.

– Нет, Милия, ты – королева. Ты в ответе за тех, кто живет в Уэльстере. И за детей своих в ответе. И много еще за что… привыкай.

Привыкать Милии не хотелось. Только и выбора не было. Никакого.

Оставалось двигаться вперед. А здесь и сейчас – молиться Альдонаю за удачу тех, кто их защищает. Помоги им, пожалуйста…

***

В кабинет к Альсину Джерисон входил уже не таким спокойным. И герцог это понял.

– Оценили, что вас ждет, граф?

– Какой смысл был пытать женщин?

– Пытали не их. С их помощью воздействовали на мужей, – равнодушно отозвался Альсин. – Окажись на их месте ваша супруга, что бы вы рассказали?

– Все, – Джерисон не колебался ни минуты. – Но потом остался бы без жены.

– Вот как?

– Она бы мне не простила предательство. Либо меня убила бы, либо сама ушла.

Альсин поднял брови. Вот уж чего сложно ожидать от женщины…

– Интересно… может быть, у нас еще будет возможность с ней пообщаться.

Джерисона аж заколотило, когда он представил себе Лилиан рядом с этим подонком. Ненадолго.

Если Лиля сохранит возможность действовать, долго она не продержится. Пришибет мерзавца, и рука не дрогнет. На губах поневоле появилась улыбка.

– Я сказал что-то смешное? – удивился Альсин с легким недовольством.

– Вы же ее не поймали, верно? А теперь и не поймаете.

– И почему же?

Джерисон улыбнулся. Мол, я-то знаю, а ты догадывайся, сколько тебе захочется. Герцог прищурился.

– Что вы решили, граф, вы напишете признание в убийстве его величества добровольно – или вернетесь в Северную башню?

Джес пожал плечами.

– Дайте пергамент и диктуйте.

Альсин толкнул через стол письменные принадлежности. Кстати – перо было из тех, что Лилиан подарила Гардвейгу, Джерисон их знал, и букву «Г», увенчанную королевской короной опознал тоже.

– Пишите. Дано… дня… года, Кардин, Уэльстер. Я, Джерисон, граф Иртон…

Джес послушно заскрипел пером по бумаге. Признание, конечно…

Дописал, лихо расписался, посыпал песком и протянул герцогу.

– Проверяйте.

Альсин невольно перевел взгляд на текст. Вчитался.

– А…

Больше он сказать ничего и не успел.

Джерисон легко стряхнул с одной руки кандалы.

Наручники?

Ага, как бы не так! Балаган ярмарочный! Выглядят они грозно и страшно, по весу, как настоящие, но удерживается браслет не глухой клепкой, а обычным винтом. Пара минут чтобы вытащить, больше и не надо. Он еще по дороге потренировался.

Ну и сейчас времени не потратил.