Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Не просто так Джерисон командовал королевской гвардией, будь ты хоть трижды племянник его величества, а слабакам там делать нечего.

Джес дождался, пока Альсин потеряет сознание, и принялся со знанием дела увязывать герцога. Руки, ноги, кляп, засов на двери…

Отлично.

А вот куда теперь?

Вот вопрос.

Альтрес не знал, где окажется пленник, и про все потайные ходы ему рассказать не мог. А раз так… чего вообще о них рассказывать? Что-то не запомнит, что-то перепутает, а кое-что и вообще государственная тайна. Только для королевского использования.

Ну, а раз уйти не получится, будем держаться в кабинете, сколько Альдонай позволит.

Кстати, оружие… хорошо бы что-то по руке подобрать. Но добрым же словом драться, коогда время придет?

Кабинет Гардвейга любезно предоставил графу изогнутый ханганский меч. Немного непривычно, но по весу подходит, рукоять лежит удобно, ага, еще кинжал приберем.

Здесь-то все подобрано под Гардвейга, Джес мог бы снять со стены двуручник, полуторник или вообще глефу, но – тяжеловато. Ладно, не будем жадничать.

И герцога пока в чувство приводить не будем, ни к чему. Пусть спит, отдыхает…

Сил перед казнью набирается. А Джес пока кабинет обследует.

***

Альтрес Лорт считал шаги и повороты.

После того побега из дворца, когда они с Гардом были еще мальчишками, он лично все ходы излазил. И знал каждый.

Гард тоже знал, да вот – не пригодилось.

Вот они уже и во дворце. Под дворцом… куда выйти?

Вот уж о чем Альтрес не собирался задумываться. Однозначно – покои королевы. В покоях принцев может быть стража, про потайной ход уже знают, а вот это ответвление может быть свободным.

Туда Альтрес и направился.

И – нет.

Не вывалился посреди комнаты, весь в пыли и паутине, и не начал ругаться. И даже не нашумел.

Что ж строители, дурные, что ли?

Те, кто строит потайные ходы, предусматривает и «глазки». Мало ли кто в комнате. Мало ли что?

И вообще, вдруг не погулять требуется, а что-то подсмотреть, подслушать?

Но в покоях ее величества было тихо и темно.

В спальне похрапывала женщина, в прихожей жались на кушетках несколько фрейлин, пара служанок… плохо. Если весь этот курятник переполошится…

С другой стороны, если здесь Альбита – упускать ее тоже не хотелось бы.

Альтрес принял решение. Потыкал пальцем, отбирая людей и объясняя задачи. И – открыл проход. Что удобно – в королевскую гардеробную. Вроде бы и часть покоев, но в ней никто не находился.

Шесть гвардейцев, во главе с графом, оказались в царстве кружев, шелка, лент и духов. Но не стали кидаться вперед, топоча сапожищами и поднимая на ноги весь дворец.

В спальню проскользнули двое.

Альтрес и еще один гвардеец, по имени Рейн.

Альтрес подошел к кровати, всмотрелся. У него-то глаза к темноте уже привыкли… да, Бетти.

Постаревшая, подурневшая, но точно – она.

Рука сама потянулась к кинжалу… нельзя. Никак нельзя.

И вместо этого надавила на горло. Резко, жестко, в нужную точку.

Не до смерти, хотя можно и так. До глубокого обморока, в который и перешел сон.

Дальше?

Все просто. Спеленать бывшую королеву в одеяло, увязать, как тюк, засунуть кляп – и передать на руки Рене. Пусть тащит, у него горба нет, он крупнее.

А в гардеробной передать Альбиту на руки остальным.

Приказ прост – двоих оставить с ней, в потайном ходе, пусть охраняют. Остальные – с Альтресом, вперед. Надо взять «языка», узнать, где находится второй глава заговора, и добраться до него.

Не сбежит, сволочь!

Альтрес стиснул кулаки. Никуда эта гадина от него не уползет! Не даст!

***

Стук в дверь кабинета раздался совершенно не ко времени – с точки зрения Джерисона.

– Ваша светлость! Срочные известия!

Джес готов был поспорить на золотой против медяка, что знает причину.

Шантен.

Эх, еще бы ему минут двадцать погулять где-нибудь! Но – не вышло.

Что остается? Только тянуть время.

– Прочь пошел! – рявкнул Джерисон, по возможности подделывая голос.

За дверью аж заскулили.

– В-ваша свет-тлость…

– Я сказал – ПРОЧЬ!!! – взревел Джес.

Потом посмотрел в окно и печально вздохнул. Да, не факт, что он доживет до рассвета.

Альсин успел очнуться, и теперь злобно сверкал глазами на Джерисона. Правда, молчал. Кляп – полезная вещь в некоторых ситуациях.

Джес присел рядом, ухмыльнулся.

– Пообщаться хочешь?

Ответом ему были прикрытые веки.

Джес вытащил кляп изо рта герцога. Теперь-то чего молчать? Тут через десять минут под дверью будет общее собрание. Увы…

– Жить хочешь?

Альсин смотрел как-то даже равнодушно.

– Все равно убьете.

– А если поторговаться? Смерть – она разная бывает, полегче, потяжелее…

Ответом ему была насмешливая улыбка.

– Жаль, я Гардвейговских щенков не добил. Не успел.

– И не добьешь, – порадовал его Джес. – Лучше Альдонаю помолись, если в него веришь. Я тебя первого и положу.

– А если поторговаться? Так и быть, уйдешь на своих ногах и невредимым.

Теперь настала очередь Джерисона ухмыляться.

– Я что – похож на идиота?

В том-то и беда, что не похож. А жаль…

Это было крупными буквами написано на морде Альсина. А ничего, переживет. Кто ж такой мрази на слово поверит?

– Ты учти, из твоих людей ремни нарежут. У тебя под дверью.

– А так вы что-то другое планировали? Не держи меня за дурака. И не волнуйся, моих там никого нет, ни жены, ни дочери. Переживу.

Альсин замолчал.

Да уж. Шахмат в Уэльстере не было, а вот патовые ситуации встречались. Вот что тут предложишь?

А нечего.

Каждая из сторон все поставила на карту, и отступать уже некуда. Только умирать.

Этим Джерисон и собирался заняться. Но не в одиночестве ведь?

К двери можно и что потяжелее придвинуть, и сюрпризы подготовить для дорогих гостей… спасибо тебе, Гардвейг, оружия в кабинете на два десятка хватит и еще останется. Работаем!

***

Да уж!

Хуже дур могут быть только куры.

Правда, птицам можно без особых угрызений совести посворачивать головенки, а тут – никак нельзя. Знатные ж! Титулованные!

Чьи-то жены и дочки!

Хорошо, что удалось пройти мимо без особого визга. Придавили, рты позажимали, а потом и увязали как следует. И даже гвардейца стеречь всю эту кружевную камарилью оставили.

Но как же они смотрели!

И пищали, и трепыхались, Альтрес шуметь не мог, а подходить к каждой? Время тратить?

Да ну их!

Пусть полежат, ничего с ними не случится.

Вот служанки – те пытались сопротивляться, но