Драгоценная опасность - Нева Алтай

Когда я оглядываюсь, кажется, будто я могу отследить мою жену по всему дому. Если бы это был чей-то ещё хлам, моя одержимо-компульсивная натура заставила бы меня немедленно прибраться. Всё имеет своё место. Кроме Тары. И её вещей, видимо. Моя жена не просто «вписывается» в определённую нишу моей жизни. Она полностью её захватила. И мне даже в голову не приходило избавиться от её вещей. Это почти как… как будто мне нравится видеть её вещи повсюду. В доме. Нашем доме.

Мой взгляд возвращается к спутанным простыням и куче хаотичных подушек у изголовья. Она беспокойно спала? Ворочалась прошлой ночью, мечтая о том, как я трахаю её? Потому что я — да. Я мечтал погрузиться в неё каждую ночь. С того момента, как она переступила порог этого дома. И если быть честным с самим собой, ещё задолго до этого.

Я надеялся, что эта странная одержимость женщиной, которая искушает меня заявлять права на неё на каждом шагу, закончится, как только мы наконец переспим. Учитывая состояние моего члена, твёрдого, как камень, всего через несколько минут после того, как я только что был с ней, моя надежда была глупой мечтой.

— Тебе нужно высушить волосы перед сном, — говорю я, опуская её рядом с неубранной кроватью.

Тара поднимает подбородок, глядя на меня сквозь мокрые пряди, покрывающие её всё ещё раскрасневшееся лицо.

— Это приказ?

— Да.

Эти ослепительно зелёные глаза прищуриваются в неповиновении.

— Ты не имеешь права отдавать мне приказы, Девилль.

Я смотрю на неё, впитывая вид этого очаровательного существа. Каждая деталь о ней бросается мне в глаза. Её шея, покрасневшая от моей щетины и всё ещё украшенная моим засосом. Знак, который я был более чем счастлив нанести на неё. Её пухлая нижняя губа, багровая и опухшая от моих жёстких поцелуев. Её грудь с соблазнительными сосками, выглядывающими сквозь мокрые пряди её гривы.

Как будто мы снова в душе, потому что она смотрит на меня так интенсивно, что могла бы сжечь меня заживо. Её глаза скользят вниз по моей груди, изучая мой торс. Она что, подсчитывает отметины, которые оставила на мне? Я уверен, что на моей спине целые дорожки царапин от её ногтей. Это нетрудно представить, учитывая, в каком состоянии моя передняя часть тела.

Комната вокруг нас совершенно тиха, если не считать наше дыхание, которое становится всё чаще, пока мы смотрим друг друга во второй схватке взглядов за эту ночь. Воздух между нами сгущается, заряженный до такой степени, что малейшая искра может воспламенить его. Чё-ё-ёрт, я хочу трахнуть её. Снова. Сегодня ночью. Прямо сейчас.

Но я не буду.

Один раз было достаточно рискованно. Я не могу позволить этой абсурдной зависимости поглотить меня.

— Я пойду спать, — говорю я сквозь стиснутые зубы.

— Прекрасная идея.

— Отлично. — Я киваю.

— Ладно, — огрызается она.

Я дышу часто и прерывисто, словно только что пробежал грёбаный марафон, и всё потому что эта женщина и всё, что с ней связано, сводит меня с ума. Я сжимаю кулаки, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы удержаться от того, чтобы потянуться к ней. Мои ладони потеют и зудят от желания. С каждой секундой, каждым ударом сердца, разочарование, желание внутри меня нарастает и нарастает, и нет ничего, что я мог бы сказать себе, чтобы заставить себя развернуться и уйти.

Веснушчатая нимфа передо мной, возможно, испытывает схожую проблему. Её тело наклоняется ко мне, в то время как желание и нерешительность сражаются за превосходство на её лице.

Я наклоняю голову и шепчу:

— Тебе действительно нужно забраться на эту кровать, gattina. Прямо сейчас, чёрт возьми.

Приоткрыв губы, на которых остались следы от поцелуев, и тяжело дыша, она делает шаг навстречу мне. Головка моего болезненно твёрдого члена упирается ей в живот, чуть выше её украшенного драгоценностями пупка. Этого лёгкого прикосновения почти достаточно, чтобы поставить меня на колени. В поле моего зрения появляются черные точки, когда безудержная похоть сжимает меня в тисках.

— Иди к чёрту, Девилль.

Какая бы нить самообладания ни связывала меня, она рвётся. Растворяется. Тает в небытии. Какая бы умственная способность у меня ни была, она исчезла. Я подхватываю Тару на руки и бросаю в центр кровати. В следующее мгновение я нависаю над ней.

— Такая чертовски мягкая, — бормочу я, проводя губами к её пупку, к тому чёртову пирсингу, который так долго дразнил меня. — Как что-то может быть таким чертовски мягким?

Дрожащий выдох вырывается из неё, когда я беру маленькую безделушку между губ. Кончик моего языка водит вокруг неё, в то время как я скольжу ладонями по её внутренней стороне бёдер, раздвигая её ноги шире и приближаясь к её жару.

Она громко и страстно стонет, когда я провожу большим пальцем по её влажным складочкам в поисках клитора. Я начинаю с лёгкого надавливания, затем усиливаю его, рисуя тугие круги вокруг этого чувствительного бугорка. Я сохраняю ровный ритм, повторяя движения своего языка по её пирсингу.

Её дыхание становится всё более прерывистым, стоны становятся громче и эхом разносятся по спальне. Я чувствую, как она дрожит под моими прикосновениями, приближаясь к той самой пропасти, а я ведь только начал.

Боль пронзает затылок, когда Тара сжимает мои волосы в кулаке, притягивая меня ближе и направляя мой рот туда, куда ей больше хочется. Как будто мне нужно специальное приглашение.

Эта девочка. Моя девочка.

— Нетерпеливая кошечка, — рычу я, ещё раз облизывая её пупок.

Но я жажду погрузить лицо в её киску больше, чем сделать следующий вдох.

Её аромат… Сладкий и соблазнительный. Мой собственный, личный сорт кокаина. Я вдыхаю его глубоко, задерживая этот запах в лёгких, пока мой язык проникает в неё. Господи на небесах. Первый вкус её — это передозировка. Но если я умру сейчас, то умру счастливым человеком.

Раздвигая её колени ещё шире, я набрасываюсь на её сладкий нектар, трахаю её сердцевину медленными, методичными движениями языка. Вылизываю её сок, чтобы не упустить ни капли. Целую её половые губки, её шёлковые складки. Сосу её клитор, только чтобы услышать её мурлыканье. Наслаждаюсь своей женой, как изголодавшийся мужчина.

Тяжёлое дыхание Тары наполняет пространство вокруг нас, пока она вибрирует, как струны бесценной скрипки в моих руках. И я наслаждаюсь каждой секундой, заставляя её сгибаться под моей игрой, её стоны — музыка для моих ушей. Прежде чем эта ночь закончится, я прикоснусь, лизну и поцелую каждый дюйм её тела.