Драгоценная опасность - Нева Алтай

уже несколько минут. Это ненормально, и я начинаю чертовски паниковать. Я трясу его снова, сильнее на этот раз, пытаясь игнорировать панику, которая угрожает захлестнуть меня.

Наконец он затихает. Его веки медленно приоткрываются. Слава богу!

— Видимо, тебе приснился кош…

Погодите. Что-то не так. Он смотрит на меня, но его взгляд не сфокусирован. Я беру его лицо в свои ладони. Под моими ладонями он горит.

Лихорадка.

— Здесь… холодно. Так холодно, — протяжно говорит он, пока дрожь сотрясает его тело. Его взгляд направлен в мою сторону, но он словно смотрит сквозь меня.

— Артуро? — Я трясу его. На этот раз легче. — Посмотри на меня.

Странная, едва заметная улыбка трогает его губы.

— Конечно. Мне всегда нравится смотреть на тебя, gattina. Даже когда ты кидаешь в меня канапе.

Я смотрю на него с открытым ртом. Сумасшедший.

— У тебя лихорадка.

— Хм… А можно мне поцелуй? Такой дикий, когда ты кусаешь мой язык? — Он выпячивает губы, медленно, словно искушает меня принять его предложение.

Он бредит. И определённо с температурой. Кажется, высокой.

— Отлично, — бормочу я себе под нос.

Что мне делать? Как справляться с такой высокой температурой? Драго никогда не болел, по крайней мере, серьёзно. А у меня был только желудочный грипп, да горло болело. Что мне делать, чёрт возьми?

Я была готова ко многим неприятным вещам, когда переезжала в этот дом, но не к этому. Не к этому сжимающему живот страху, что поселился во мне, пока я смотрю на своего мужа, не зная, как ему помочь. Чёрт, лучше выслушать ещё одну длинную лекцию от Артуро или вытерпеть его крики о моей полной несостоятельности как образцовой жены. А не это.

Только не это.

Спускаюсь с кровати и бегу искать свою сумочку. Сиенна точно знает, как ухаживать за своим братом. Как только пальцы находят телефон, я набираю её номер.

Она отвечает на седьмом гудке.

— Сейчас два часа ночи, Тара. Что…

— Артуро заболел, — говорю я, возвращаясь в кровать рядом с ним. — У него жар. И он несёт какую-то чушь. Что мне делать?

— Какая у него температура?

— Я… я не знаю. Не знаю, где градусник. Но его кожа горячая на ощупь. И тот бред, что он несёт, звучит так, будто его чертов мозг поджарился.

— Ладно, хорошо. Я такое уже видела. Это случалось, когда у него температура подскакивала выше сорока.

— Сорока? — ахаю я, пока желудок проваливается куда-то в пятки.

— Да. Тебе нужно сбить её. Быстро. Затащи его в душ. Вода должна быть чуть тёплой. Не холодной.

— Как? Он вдвое больше меня, Сиенна. И он едва в сознании, — плачу я. — Помогут ли лекарства? Он носит с собой бутылку ибупрофена, глотая эту дрянь как чертовы конфеты. Я могла бы попытаться найти её.

— Это будет недостаточно быстро. Таблетки, я имею в виду. Им потребуется слишком много времени, чтобы подействовать. По крайней мере, возьми мокрые полотенца и накрой его с головы до ног. Я позвоню Иларии и попрошу её приехать посмотреть его. Лучше не давать ему никаких лекарств до этого.

— Иларии?

— Матери дона.

— У Аджелло есть мать? — Я думала, этот мужчина — порождение чего-то тёмного и неестественного.

— Знаю, в это трудно поверить. Но она милая женщина и отличный врач, так что не волнуйся. Я сейчас повешу трубку и позвоню ей. Держи меня в курсе, как дела, ладно?

— Конечно. Мокрые полотенца. Илария. Держать в курсе. — Я прижимаю ладонь к пылающему лбу Артуро. — Скажи ей поторопиться.

Я отбрасываю телефон и бегу в ванную за полотенцами.

Пятнадцать минут спустя я смотрю на кучу полувлажных полотенец рядом с кроватью. Я меняла их почти так же быстро, как клала, но это ничего не дало. Кожа Артуро ощущается такой же горячей, как и прежде. Может, даже горячее. Чёрт.

— Артуро. — Я отодвигаю пряди его мокрых волос с лица. — Нам нужно отвести тебя в душ.

Он медленно моргает. Его всё ещё затуманенные глаза наконец встречаются с моими.

— Хм… Обожаю принимать душ с тобой. Ты позволишь мне снова полакомиться твоей киской?

— Нет! — Мои щёки пылают. Я чувствую, как краснею вся. — У тебя жар, и нам нужно его сбить.

— Значит, никакой киски? Тогда я никуда не пойду.

— Я не спрашивала. — Я хватаю его за запястья и тяну, пытаясь поднять его и увести с кровати. — Пожалуйста, помоги мне.

— Не-а. Никакой киски — никакой помощи. — Он падает обратно на подушку.

Господи!

— Ладно. Хорошо. Как хочешь. — Он даже сидеть не может, не то что устраивать мне кунилингус.

С усилием мне удаётся поднять его на ноги, но мы оба почти падаем на пол, когда Артуро теряет равновесие. Вовремя подхватив его, я перекидываю его руку через своё плечо и, поддерживая за талию, веду в ванную.

— Обожаю твой запах, — говорит Артуро, уткнувшись носом в мои волосы.

— Эм… спасибо.

— Я не позволял Грете менять постельное бельё с тех пор, как ты провела ночь в моей кровати. Оно пахнет тобой, и я хочу сохранить это навсегда.

— Это отвратительно.

— Не-е-ет. Но если тебе не нравится, я могу купить новое, — выпрямляется он. — Но только если ты переедешь. В мою спальню, в мою кровать. Если ты всегда будешь спать со мной. На мне. Мне это понравилось. Вообще, мне многое в тебе нравится.

— Похоже, ты теряешь рассудок. Смотри под ноги!

— О, командный голос! Это мне тоже нравится. Но знаешь, что я абсолютно обожаю? — Он усмехается. — Когда ты прижимаешься к моей шее.

— Что?

— Вот так! — Он хватает меня за талию и поднимает, прижимая к себе так, что моё лицо вжимается в выемку между его плечом и шеей. — Да, именно так.

— Ты спятил? Опусти меня, иначе мы оба окажемся на полу.

— Мм-хм… это тоже будет весело. — Он опускает меня на пол, пошатываясь.

Чёрт. Я обвиваю его руками, не давая упасть.

— Давай. Осталось всего несколько шагов.

Последние пять футов до ванной кажутся пятьюдесятью. Мы ковыляем весь путь. Наконец затолкав его в душевую кабину, я прислоняю его к стене и включаю воду.

— Из-за твоей температуры тебе может показаться, что вода холодная. Но уверяю, она на самом деле тёплая. — Я протягиваю к нему руку. — Давай, Артуро.

Кривая ухмылка расползается по его лицу.

— Я бы прошёл по льдинам или сквозь адское пламя ради тебя, дикая кошка. — Сцепив пальцы с моими, он притягивает меня к себе и встаёт под поток воды.

Прошло всего несколько часов с тех пор, как мы стояли в точно таком же положении, под