Рассвет боли - Кэтрин Диан

А что было, когда дело уже не ограничивалось кровью? Неужели она и это проигнорировала? Тело Риса было для неё разменной монетой?

Пока он что? Сбежал? Куда он отправился? И когда он успел перерезать себе вены? Глупая подростковая выходка, как он сказал.

Глупая.

Он часто употреблял это слово. Это расстраивало Вэса, очень сильно.

Но что, чёрт возьми, в этом не расстраивало Вэса? Включая его собственное поведение.

Он перевернул чёртов журнальный столик.

Он никогда не простит себя за то, что так вышел из себя, разозлился, кричал в тот самый момент, когда ему больше всего нужно было быть рядом с Рисом. Вэс наорал на него. Сразу после того, как Рис получил пощёчину в виде всех самых ужасных, травмирующих воспоминаний его жизни. Вэс потребовал от него ответов, которые он явно не был готов дать.

«Убирайся нах*й из моего личного пространства, или мне снесёт крышу».

Рис имел полное право слететь с катушек из-за всего этого. Но он этого не сделал. Это сделал Вэс.

Вэс был таким засранцем, что Рису пришлось убраться от него подальше. Вэс заслуживал того, чтобы так мучиться. Он заслуживал гораздо худшего.

Но всё равно не быть сейчас с Рисом казалось пыткой.

Вэс напечатал дюжину сообщений, как длинных, так и коротких, и удалил их все. Как бы отчаянно ему ни хотелось извиниться перед Рисом, он должен был уважать его потребность в личном пространстве. Конечно, ему нужно было побыть одному после того, как Вэс себя повёл. После того, что Амарада накинулась на него.

Чёртова Амарада.

Она явно знала о том, как Брон истязал Риса, но всё равно втянула его во всё это дерьмо. Её не волновало, что с ним может случиться, если он внезапно встретит кого-то, кто измывался над ним годами. Неудивительно, что Рис был так чертовски взбудоражен. Вэс понятия не имел, как он вообще пережил ночь в «Рубайяте» или у лорда Тайсана. Он не мог представить, через что, должно быть, прошёл Рис.

Что там Рис сказал о Тайсане?

«Обычно мне было дурно. К тому времени, когда они разговаривали».

Брон делился Рисом с другими? Должно быть, делился.

Вэс вспомнил, как Риса трясло в ту ночь, когда они сбежали от Тайсана. Рис знал этот дом, знал дорогу в кабинет. Он сказал Вэсу, что это потому, что он изучал чертежи. Хотя возможно, что он действительно это сделал, это не меняло того факта, что Рис знал дом, потому что бывал там раньше.

В том кабинете. С тем мужчиной.

А прошлой ночью Рис провёл час, стоя в комнате с Тайсаном и Броном.

Боже, как Брон смотрел на Риса, как насмехался над ним. Что, чёрт возьми, этот монстр сказал Рису? Вэс заламывал пальцы, чтобы удержаться и не перевернуть ещё один предмет мебели.

— Ты в порядке, братишка?

Вэс подскочил, как будто стул шарахнул его электрическим током.

— Боже, Ана! Ты меня до смерти напугала!

— Прости.

Его двоюродная сестра осторожно вошла в комнату. На ней были леггинсы, сапоги из овечьей шерсти и толстая тёмно-бордовая куртка. На плече у неё висела спортивная сумка, а длинные светлые волосы были заплетены в косу.

— Танцы? — спросил он.

— Я уже собиралась уходить, но тут моя мама сказала, что ты здесь, ждёшь, пока мой папа вернётся со встречи. Ты не зашёл навестить меня?

Вэс всегда первым делом отправлялся к Ане, как только приезжал.

— Прости.

— Я не сержусь, дуралей, иди сюда.

Она протянула руки. Вэсу не хотелось обниматься, но он не мог отказать Ане. После того, как её похитил демонический лорд, она упорно трудилась, чтобы вернуться к таким вещам, чтобы чувствовать себя комфортно при нормальном общении. Она всё ещё усердно работала.

«Мне нравится трахаться, и я чертовски много работал, чтобы добиться этого».

Вэс имел в виду то, что сказал — что Рис не должен быть в ситуации, где ему приходится так много работать, чтобы наслаждаться чем-то столь обычным, но это не то, на чем Вэсу следовало сосредоточиться. Рис, должно быть, работал невероятно усердно, а Вэс этого не признавал, не отдавал ему должное.

— Эй, — успокоила его Ана, крепко прижимая Вэса к себе, отчего из её надутой куртки со свистом вырвался воздух. — Что происходит?

— Я…

Она погладила его по спине.

— Ты не готов говорить об этом. Всё в порядке.

Бл*дь. Когда Рис не был готов к разговору, Вэс потребовал этого, кричал.

— Есть кто-нибудь, кого мне нужно побить? — спросила Ана.

— Только меня.

Она отстранилась и внимательно посмотрела на него.

— А-а. Я понимаю, в чём дело. Чувство вины. Твоё любимое. Ты не несёшь ответственности за всех и вся, помнишь?

Они говорили об этом несколько раз. Он не воспринимал себя вот так. До появления Риса он в основном держался особняком, держался в стороне от людей, держал себя в оцепенении. Но всякий раз, когда он говорил, что слишком одинок, чтобы брать на себя ответственность за что-либо, Ана всегда говорила: «Всё дело в мелочах. Каждый раз, когда ты позволяешь себе хоть немного открыться, это проявляется наружу».

— Я несу ответственность за свои слова и поступки.

Она наклонила голову.

— Ты облажался?

— По-крупному.

— С парнем?

Это поразило его. Как, чёрт возьми, она догадалась об этом? И тут он понял.

— О. Запах выдаёт меня с головой, да?

— Да, и… Я знаю тебя, Вэс. Я всегда знала, что если ты когда-нибудь встретишь подходящего парня, то тебе конец. Так оно и есть, не так ли? Ты увяз по уши.

— Я, бл*дь, люблю его, Ана. Я люблю его, — Вэс отстранился и начал расхаживать по комнате, разворачиваясь у какого-то дерева в горшке. — И я причинил ему боль… Господи, я причинил ему чертовски сильную боль.

— Держу пари, всё не так плохо, как ты думаешь. Держу пари, это можно исправить. Но почему ты здесь, а не с ним, чтобы всё уладить?

— Ему нужно было побыть одному, — Вэс отвернулся от окна, из которого открывался вид на залитые лунным светом, укрытые зимним саваном растения, и отошёл назад. — Я дал ему это.

— Иногда людям нужно побыть наедине с собой. Это не значит, что уже ничего нельзя исправить. Это то, что ты делаешь, Вэс. Ты исправляешь положение вещей.

Убивать людей, которые этого заслуживали, не значит исправлять положение вещей. Это их наказание, это было правильно, но это не отменяло их преступлений. И