Антрацит - Кира Уайт

Быстро-быстро киваю и снова благодарно сжимаю ладонь Макса.

– В Эвине и правда был взрыв на АЭС? – спрашиваю с опаской, хотя ответ очевиден.

– Да, – подтверждает брат. – Повезло, что он затронул только малый реактор. Оставшиеся два в целости.

Повезло…

– Как это произошло? – требовательно спрашиваю я, заглядывая в его глаза и решая – пора. Больше нет смысла тянуть с получением ответов. – Не только в Эвине. В принципе. Как такое могло произойти? Как ты согласился на это? Почему Дэвид?..

– Ника, стоп! Стоп! – настойчиво произносит он. – Успокойся.

– Успокоиться?! – выпаливаю раздосадованно. Отнимаю руку и отстраняюсь. Растерянность слишком быстро сменяется непониманием и даже злостью. – О каком спокойствие речь, когда моя семья участвует в подобном? Тысячи жизней, Макс! А может, уже миллионы!

– Пожалуйста, не кричи, – перебивает он, оглянувшись на дверь.

Застываю, тоже глядя туда. Усилием воли заставляю себя остыть. Крики вправду не приведут ни к чему хорошему.

– За ней кто-то есть? – уточняю, понизив голос. – Нас слушают?

– Нет. Но кричать все равно не нужно. Я все расскажу, если ты действительно к этому готова.

Горько смеюсь, отползаю чуть дальше и сдвигаю подушку, разворачиваясь к Максу полубоком. Подтягиваю колени к груди и обнимаю их, таким образом отгораживаясь от человека, которого, оказывается, знаю гораздо хуже, чем когда-либо думала.

– Готова ли я? Я прошла через мясорубку, видела и делала такое, что тебе и не снилось. Поэтому, да, я готова к любым ужасам, которыми ты можешь поделиться. Будь добр просветить меня обо всем. Я, как никто, заслуживаю знать правду.

Максвелл тяжело вздыхает и кивает, но без особой охоты.

– Все началось чуть больше года назад, когда в «NovaLife» поступило приглашение на участие в саммите по вопросам здравоохранения. Отец с радостью ухватился за эту возможность, предвкушая новые контракты для компании. Поначалу так все и выглядело. А месяц спустя на пороге кабинета гендиректора возник нервный сенатор Девенпорт и два генерала из секретного правительственного подразделения.

Макс замолкает и смотрит куда-то за мое плечо, видимо, проваливаясь в воспоминания.

– Лиам сказал, вы не могли отказаться, – шепчу едва слышно, когда пауза совсем уж затягивается.

Брат усмехается, вот только ничего более безрадостного, чем этот звук, я в помине не слышала.

– Нас обязали, Ника, – жестким тоном заявляет он. – Хотели мы того или нет, но должны были участвовать в разработке патогена, способного разрушить работу ЦНС7 за максимально короткое время. Ученым приходилось трудиться буквально под дулом пистолета. Несколько месяцев беспрерывных опытов дали именно тот результат, на который рассчитывали заказчики. Но опытов на мышах им было недостаточно. Прежде чем выводить замаскированный под витамины яд на рынок, решено было испытать его под видом газа, действие которого, в отличие от капсул, практически мгновенное. Целью стали Ройстаун, Шервуд и еще несколько мелких городков по соседству. Их заранее отрезали от интернет-сообщения с остальным миром, чтобы информация не просочилась в массы раньше времени. А после собирались полностью заблокировать все въезды и выезды, чтобы предотвратить распространение.

Он снова замолкает и переводит дух. Все это Макс сообщил максимально отстраненным тоном, будто это не он, хоть и не по своей воле, но все же, принимал участие в массовом убийстве.

– Что пошло не так? – спрашиваю сухо, подавляя желание коснуться его руки в сочувственном жесте.

Я понимаю – на Максе лишь косвенная вина за произошедшее, но дела это не меняет. Никто не вправе уничтожать целые города с их ни в чем неповинными жителями. Устраивать неестественный отбор таким образом – дерьмовое решение.

– После распыления газа люди должны были почувствовать сильное недомогание, но благодаря перенастройке маркеров поведения, и не подумали бы о лечении. Главная цель выведенного в лабораторных условиях патогена – заразить как можно большее количество жертв. – Макс прикрывает веки и потирает их указательными пальцами, прежде чем продолжить. – К работе привлекли Дональда Эштона – помешанного ученого, точнее, профессора из университета Дитриха. Он посвятил жизнь изучению глобальных проблем и докопался-таки до правды с катастрофической нехваткой ресурсов вопреки тому, что ему неоднократно вставляли палки в колеса. Мало того, что Эштон выяснил то, что тщательно скрывалось годами, так еще и распространил информацию в Сети с помощью привлечения к проектам студентов.

Дональд Эштон…

Знакомое имя, но я не помню, где могла его слышать. Хотя сейчас это уже и не важно.

– И что он сделал?

Макс прочищает горло и качает головой, словно до сих пор не может смириться с тем, что скажет дальше.

– Поначалу все шло по плану, и мы не понимали, отчего газ подействовал по-другому. После недолгого расследования выяснилось, что в последний момент Эштон дал заднюю, не желая становиться убийцей. За несколько дней до операции он изменил формулу. Всего несколько символов, а за ними и компонентов, которые должны были нейтрализовать действие газа. По его задумке, самое страшное, что грозило подвергшимся воздействию людям, – насморк.

– Но он…

– Ошибся, – на выдохе сообщает Максвелл. – И устроил конец света.

Тяжело сглатываю. Я сама стала свидетелем тому, как быстро распространяется патоген, уничтожая на своем пути все живое. Но слышать подтверждение того, что все хуже, чем очень и очень плохо, от единственного человека, который мог сказать, что скоро со всем разберутся… Больно. По-настоящему больно. За все эти дни чувство обреченности еще не было так велико.

– Каковы наши шансы?.. – начинаю я, но замолкаю, заметив понурое выражение лица брата.

– Их нет. Ни единого.

– Но…

– Без «но», Ника. Миру конец. Единственное, что мы можем, – эвакуировать максимальное количество людей в безопасные зоны и возводить стены, а уже после задумываться о способах выживания и уничтожения патов и последствий их появления. Главное – убрать с пути зараженных как можно больше потенциальных жертв, которые обернутся новой угрозой после одного укуса. С чем Эштон справился на отлично, так это с тем, что паты, следуя заложенной в них программе, стремятся распространять заразу, пока не останется предполагаемых носителей. Человечество вынужденно отступает, подчищая хвосты, чтобы было где восстанавливать цивилизацию, когда угроза будет устранена.

Хмурю брови, не понимая, к чему он клонит.

– О чем это ты?

– Сейчас важно заморозить военные объекты, чтобы в будущем иметь возможность завладеть оружием и техникой, которые дождутся своего часа, – поясняет Максвелл. – А также обесточить и обезвредить опасные объекты, вроде АЭС. Без должного присмотра они рано или поздно выйдут из строя и нанесут непоправимый ущерб не только природе и людям… – Он неожиданно прерывается на середине предложения и отводит взгляд.

– Это и случилось в Эвине? – не сдаюсь я.

Макс вздыхает и неохотно отвечает: