Антрацит - Кира Уайт

Ничего. Ни одной трещинки или неровности. Зацепиться абсолютно не за что.

В тысячный раз лениво осматриваю небольшую полностью белую комнату. Даже единственный предмет мебели – довольно широкая больничная койка – и та того же цвета, включая постельное белье. Как и моя пижама, состоящая из штанов и рубашки на пуговицах. Все остальные вещи забрали то ли из-за того, что из чистого ничего не осталось, то ли потому что не вписывается в скучную цветовую гамму. Даже носки не дали, не то что ботинки.

Взгляд упирается в запертую дверь и стекло на половину стены справа от нее. За окном коридор, в котором тоже не происходит ничего интересного.

Мое заточение в этой то ли камере, то ли больничной палате длится уже вторые сутки, а возможно, и больше – часов здесь нет.

Карантин – так нам объявили сразу после приземления на военной базе в Тенсвилле, а после, не слушая возражений, развели по разным направлениям. В голове до сих пор звучит уверенный голос Лиама, призывающий не волноваться и довериться докторам. А еще он обещал, что мы скоро увидимся. Но прошли уже все мыслимые и немыслимые сроки этого понятия. А я до сих пор одна. Видимо, не только меня держат в заточении.

Мне позволили помыться, выдали чистую одежду, которая уже порядком помялась за бесконечные часы лежания на кровати, и отправили на обследование. Одетая в защитный костюм женщина осмотрела меня с особой тщательностью, измерила все показания организма, взяла необходимые материалы для анализов и испарилась. С тех пор я сижу в одиночестве, изредка нарушаемом одним из военных или докторов, по облачению непонятно. Мне приносят еду и воду, на этом контакты заканчиваются. Выйти нет ни одной возможности, ведь даже туалет находится за смежной дверью.

Я понятия не имею, что с остальными. Где они и в порядке ли. Не в курсе, что со мной. Вопросы напрочь игнорируются, и в какой-то момент я перестала их задавать.

Стоит прикрыть глаза, как перед ними встают образы погибших Скарлетт и Кейт, но как только их открываю, снова вижу уже ставшие ненавистными стены. Чувствую мнимую безопасность, которая рассеивается из-за того что мне не дают никаких ответов.

Единственное, что остается, – бесцельно пялиться в потолок, мерить шагами камеру и глазеть в окно на пустой коридор.

За бесконечные часы, проведенные взаперти, я уже успела накрутить себя настолько, что почти смирилась с исходом, предвещающим скорую смерть.

Хотя бы мышцы отдохнули и больше не болят, но это сомнительный плюс.

Закрываю глаза и приподнимаю голову, чтобы поправить подушку. Можно попробовать поспать. Так пройдет еще несколько часов, которые приблизят… А к чему, собственно, приблизят? Когда-то же эта изоляция должна закончиться. Вряд ли военным захочется держать нас здесь вечно.

До слуха доносится тихий писк, возвещающий о посетителе. Вскидываю голову, ожидая увидеть очередного человека в химзащите, хотя еду приносили всего часа три назад.

Застываю, наткнувшись взглядом на вошедшего.

– Макс… – выдыхаю чуть слышно, поспешно сажусь и вскакиваю с кровати, отчего из-за резкой смены положения слегка кружится голова.

Кафельный пол холодит босые ступни, что немного приводит в чувства. Замираю рядом с койкой и во все глаза смотрю на брата. Черные волосы растрепаны, под глазами темные круги, скулы скрывает минимум четырехдневная щетина. Вместо привычных классических брюк и рубашки на нем потертые темные джинсы, под распахнутой легкой курткой серая футболка.

Он обшаривает мою фигуру цепким взглядом, словно ищет повреждения. С минуту не двигаемся, не переставая таращиться друг на друга. Я до такой степени потрясена его неожиданным появлением, что не в состоянии пошевелиться.

– Ника… – начинает брат, и я отмираю.

– Ты без защитного костюма, – выпаливаю осипшим голосом. – Я… со мной…

– Ты в порядке, – поспешно заверяет Макс. – Я только от врача.

Плечи расслабляются, наконец ощущаю какое-то подобие спокойствия.

Медленно отрываю ноги от пола и плетусь навстречу брату. Он тоже сдвигается с места. В пару шагов преодолеваем разделяющее нас расстояние. Падаю в его объятия и дрожу всем телом. Максвелл обнимает меня так крепко, как никогда до этого.

– Макс… – всхлипываю я, на миг поддавшись эмоциям.

– Я здесь, – бормочет он мне в волосы. – Все закончилось. Теперь ты в безопасности.

Брат с такой силой прижимается губами к моему лбу, что становится больно. Но я не жалуюсь. Это тот вид боли, который принимается с благодарностью. Я знаю Макса с детства и хорошо понимаю, что значит этот жест. Он выдает все волнения и тревоги, что брат испытывал до самого момента встречи.

Плотнее прижимаюсь к нему, утыкаясь носом в теплую ткань футболки и вдыхая отголосок знакомого родного аромата.

– Ты даже не представляешь, как мы волновались, – признается Максвелл, опуская подбородок мне на макушку.

Подавляю очередной вздох, но не произношу ни слова о том, что пережила сама, пока мои родные просто волновались. Боюсь не удержаться и скатиться в обвинения и в истерику. Мне нужна трезвая голова, чтобы выяснить все подробности произошедшего, даже если брат будет сопротивляться.

Начать решаю с нейтрального.

– Как мама?

– В ярости, – без доли веселья сообщает Макс. – Как только Рейчел добилась ответов от отца, пригрозилась прикончить его, если с тобой что-нибудь случится.

Не сдерживаю улыбку. В этом вся мама. Боже, как же я по ней соскучилась. До этого момента даже не представляла насколько.

К глазам вновь подкатывают слезы, но я давлю порыв разрыдаться. Чуть отстраняюсь, чтобы заглянуть в глаза брата. Они такие же синие, как у Дэвида, и я еще никогда не видела в их глубине столько всепоглощающей усталости. От этого в груди становится еще тяжелее.

– Когда ты приехал?

Макс кивком указывает на кровать. Отходим к ней, устраиваемся бок о бок, прислонившись спиной к стене. Прижимаюсь к брату, не желая пока разрывать телесный контакт.

– Прилетел пару часов назад, – отвечает он. – И сразу пошел к доктору Марш, потому как к вам меня не пустили.

– Ты видел остальных?

– Только Лиама.

– Где он? Он в порядке?

– Все хорошо, – спешит успокоить брат, перехватывает мою ладонь и слегка пожимает пальцы.

Испускаю судорожный вздох. Лиам тоже здоров. С нами все будет хорошо. Осталось только выбраться отсюда.

– А Зоран, Холден и Тайлер?..

– Тоже, – перебивает он и заверяет твердым тоном: – у всей вашей группы показатели по верхней границе нормы. Как только доберемся до Лириума, достанем необходимые препараты, чтобы сбить уровень микрозивертов6 до минимума. Но и сейчас