Бомбочка-Незабудка - Кэролайн Пекхам

Его зрачки расширились, а горло перехватило, когда он уставился на меня, бессовестно разглядывая мое тело, не торопясь, чтобы выпить все это, его взгляд задержался на музыкальных нотах, которые я написала чернилами вдоль ключицы, словно он пытался прочитать их, прежде чем посмотреть мне в глаза.

— Выбери цвет, — приказал он, и что-то в его тоне заставило меня повиноваться.

Я просмотрела множество трусиков в его руках, затем остановилась на одном.       — Красные.

— И зачем тебе понадобилось выбирать мой любимый цвет? — спросил он, и мой взгляд упал на флаг “Юнион Джек”, который он нарисовал на своем бицепсе.

— А как насчет белого и синего?

— На втором месте оба, — сказал он.

Он положил трусики на колени, затем взял мое колено и подтянул мою ногу так, что моя ступня оказалась на его бедре. Я втянула воздух от шока его прикосновения, а то, как он смотрел прямо на мою киску, заставило меня практически задрожать, когда он провел языком по своей щеке, затем медленно стянул носок с моей ноги и отбросил его в сторону.

Он снова взял меня за заднюю часть колена, опустил мою ногу вниз, затем поднял другую и повторил действия. Но на этот раз он не отпустил меня. Его пальцы ласкали чувствительную кожу на задней части моего колена, и я покачнулась на одной ноге, запустив руку в его грубые светлые волосы, чтобы не упасть.

— Отдай мне трусики, — приказала я, и уголок его рта искривился, как будто мысль о том, что я командую им, была забавной.

— Повернись, — приказал он в ответ.

— Нет, — тут же сказала я, пытаясь вырвать свою лодыжку из его хватки, но он крепко сцепил пальцы, чтобы я не смогла вырваться.

— Осторожнее, дорогая, ты же не хочешь упасть, — поддразнил он. — Теперь повернись.

Он отпустил мою лодыжку, и когда моя нога коснулась земли, он поймал мои бедра и развернул меня лицом от себя. Моя спина выпрямилась, мое нутро сжалось, потому что теперь он увидит именно то, что я не хотела, чтобы он увидел.

Клеймо, поставленное Дэнни, все еще сильно жгло, но больнее всего был стыд, который я испытывала от того, что Черч нашел его.

Я попыталась повернуться, но он внезапно оказался на ногах у меня за спиной, его рука обхватила мое запястье, не давая мне повернуться.

— Дэнни, — прорычал он, словно это имя было таким же достойным, как сажа на его языке.

— В чем дело, Черч? — с горечью спросила я. — Удивлен, что твой друг — кусок дерьма? Или он уже злорадствовал по этому поводу перед тобой вчера вечером? Тебе понравилось слушать его рассказ?

Его пальцы вдруг прочертили клеймо, не касаясь раны, но все равно обводя ее и заставляя меня напрячься от почти боли. В нем чувствовалось напряжение, когда он в кои—то веки придержал свой язык, в его хватке появилась напряженность, которая, клянусь, могла быть гневом, хотя это и не имело никакого смысла. Когда он, наконец, снова нарушил молчание, я готова поклясться, что он старался держать себя в руках, боролся с насилием в себе, сдерживая себя.

— Дэнни, который сделал это с тобой, больше нет, Аня, я клянусь, — наконец заговорил Черч голосом, в котором слышалась ярость.

— Что, блядь, это значит? — прорычала я, пытаясь вырваться из его объятий, но он продолжал удерживать меня на месте.

Он сделал паузу, прежде чем ответить.

— Он дал свои свадебные клятвы и будет их выполнять. Чтить и защищать.

— Чушь, — огрызнулась я, оглядываясь на него и обнаруживая, что он опустился на колени позади меня, и мое сердце заколотилось в горле от этого зрелища. Он подался вперед и прижался ртом к клейму, поцелуй причинил боль не меньше, чем успокоил. Это было неправильно, запретно, и от этого я так намокла, что едва не застонала.

— Черч, — прохрипела я.

Он протянул мне трусики, которые я выбрала, его щетина коснулась моего бедра, когда он наклонился мимо меня и жестом попросил меня войти в них. Я понятия не имела, о чем он думает, но я сделала, как он просил, и он потащил трусики вверх по моим ногам, его пальцы касались внешней стороны моих бедер, пока он снова не оказался позади меня, закрепляя их на месте.

Он припал ртом к моему уху, его грубые пальцы задержались на коже ниже моих бедер.

— Независимо от того, воспримет он эту клятву всерьез или нет, я его человек. И я всегда держу свое слово. Так что я сдержу эту клятву для него, если придется, дорогая.

Его заявление оставило меня в замешательстве, и моя голова закружилась, когда он переместил свою правую руку, его пальцы скользнули чуть ниже линии моих трусиков и плавно пробежали по коже над моей киской.

Я выгнулась дугой, понимая, что играю в смертельно опасную игру, но Черч пробудил мою дикую сторону, и я так сильно хотела почувствовать что-то, что для меня не имело значения, насколько это было глупо.

Его пальцы задержались там, и я почувствовала, как его член упирается в мою задницу, когда я снова прижалась к нему, воздух в этой комнате казался слишком разреженным, чтобы дышать.

— Ты вошла в мою жизнь, как гребаный метеорит, Аня Волкова. Я до сих пор могу сосчитать часы, которые я знаю тебя, и каким-то образом ты владела моими мыслями в каждый из них, — сказал он со скрежетом в своем тоне.

— Батчер, — поправила я на вдохе. — Теперь моя фамилия Батчер.

На одно безумное мгновение я была уверена, что мы оба сломаемся. Что мы столкнемся, трахнемся и поддадимся этому безумному напряжению между нами. Но почти мгновенно я почувствовала, как мы оба отпрянули друг от друга, зная, что не можем переступить эту черту, что это может быть равносильно смертному приговору для нас обоих. Или, может быть, Черч действительно был настолько предан своему боссу.

Его пальцы скользнули по моей плоти, когда он отстранился, и в тот же миг я потеряла ощущение его прикосновения к моей коже.

Я вошла в раздевалку и рванула занавеску с такой силой, что чуть не снесла ее, на секунду привалившись спиной к стене, пока переводила дыхание. Затем я медленно восстановила самоконтроль и начала внутренне ругать себя.

Он —