Душа для возрождения - Опал Рейн

Из его горла вырывались стоны, но поскольку ее голова была так близко к его груди, она слышала даже крошечные дребезжащие всхлипы, сдавливающие его легкие.

— О, черт, — простонала в ответ Эмери, посмотрев вниз и увидев, как половина его члена скрылась под ее рубашкой, двигаясь взад-вперед. — Почему это так приятно?

Ее грудь была чувствительной, и текстура его члена, маленькие податливые чешуйки, явное расширение головки, влажность и массирующая твердость… всё это доводило ее тело до исступления. Ее холмики двигались, и он часто задевал ее правый сосок.

Ее клитор пульсировал каждый раз, когда он оттягивался назад, заставляя внутренние стенки киски сжиматься.

— О, блядь, — прохрипела она; ее веки затрепетали от мысли, что она может кончить только от того, что он трахает ее сиськи. Если ее киска не перестанет спазмировать, она и вправду может получить разрядку.

— О, блядь, — повторил Инграм, и она поняла, что только что научила его новому способу использовать это ругательство.

Облизнув пересохшие губы и тяжело дыша, она поймала себя на мысли, что ей даже нравится, как он так ругается. Она хотела, чтобы он повторил. И любые остатки сопротивления, которые еще были в ней, стерлись этим и тем, как он играл с ее грудью.

Вместо того чтобы просто позволить тому, что она сочла его семенными мешочками, двигаться взад-вперед по ее ладоням, она слегка вдавила пальцы, усиливая давление.

Его нуждающийся тихий скулеж был слаще любой песни, а его яростная дрожь всем телом была прекрасна.

— Блядь, — резко выдохнул он, когда она ослабила давление. Его грудь содрогнулась, когда он попытался выпустить воздух, который напряженно задерживал. Поскольку его бедра не переставали двигаться, она решила, что ему это нравится. Она повторила, и он вскрикнул: — Блядь!

Его толчки ускорились, и звук его когтей, впивающихся в землю, захрустел в ее ушах.

— Ха-а-а. Больше не могу. Я не выдержу.

— Ты сейчас кончишь, да?

Так и должно было быть — судя по тому, какими горячими стали его мешочки и как они на мгновение втянулись внутрь, словно он сжался.

— Да, — прохрипел он.

Стоя на коленях, он расставил ноги шире, сворачиваясь вокруг нее, и его толчки замедлились. Его скулеж был милым, даже если его щупальца, обвивающие ее руки так туго, что она боялась синяков, таковыми не являлись.

Его мешочки сжались и почти исчезли, как раз когда член раздулся и остался налитым. Его рев был громким и натужным, заглушая все звуки, кроме звуков его удовольствия.

Даже ее собственный приглушенный стон потерялся, когда он начал кончать, и жидкий жар брызнул поверх, между и вокруг обеих ее грудей. Он устроил настоящий беспорядок под ее рубашкой, но это было так тепло и приятно, что она приподняла грудь, требуя большего.

Ее язык высунулся вперед, помогая сдерживать прерывистое дыхание, пока она думала: Кончай на меня. Не останавливайся. Это было так грязно и вульгарно, но она хотела, чтобы ее рубашка стала мокрой и липкой.

Он даже кончил прямо на ее сосок, и она попыталась потереться им о его ствол — так сильно он покалывал.

Он кончил так обильно, что семя скопилось во впадинках ее ключиц и стекло в складки под грудью.

Когда он закончил, она была благодарна, что он не рухнул на нее обессиленной кучей. Несколько мгновений он был совершенно неподвижен, но расслабляющиеся щупальца выдали его, когда стали вялыми. Два нижних нежно пощекотали ее живот.

— Эмери, — проскрежетал он, приподнимаясь, чтобы отстраниться.

Первым делом она одернула пропитанную семенем рубашку, пока та не закрыла ее полностью. Заметил он это или нет, его это, похоже, не волновало — по крайней мере, он не подал виду.

Он подхватил ее так, что ее лопатки оказались на его предплечье, и зарылся черепом в изгиб ее шеи. Он потерся о нее.

Игнорируя пульсирующую боль в киске, она успокаивающе похлопала его по вздымающейся груди.

— Полегчало? — спросила она хриплым, томным от желания голосом.

Он простонал, когда по нему прокатилась запоздалая волна дрожи.

— Ты пахнешь мной.

Она подпрыгнула в его руках от смешка.

— Еще бы.

Он высвободил одну руку из-под нее, чтобы провести кончиками пальцев и когтями по ее боку.

— Ты пахла так же в крепости, но кем-то другим, — Эмери напряглась, и румянец желания вспыхнул смущением. — Мне нравится, что теперь это я помечаю тебя.

Как что-то столь… странно территориальное и собственническое могло прозвучать так нежно?

— Ох, Инграм, — вздохнула она, потеревшись щекой о макушку его черепа. Сейчас у нее на душе было легче, чем за долгое-долгое время, и ей хотелось поделиться этим, отвечая на его ласки.

— Однако, — прохрипел он, когда его когти закончили свой путь вниз, достигнув одного из ее бедер. — От тебя исходит восхитительный запах.

Эмери испуганно пискнула, когда он схватил ее за ногу и, подняв, случайно раздвинул ей бедра. Стоя на коленях и опираясь на выпрямленные руки над ней, он вертел и наклонял свой череп, и его глаза выдавали, что он пытается найти источник запаха.

Ее взгляд метнулся вниз и обнаружил, что, хотя щупальца были вялыми, его покрытый спермой член всё еще стоял.

Ой-ой! Она перекатилась на живот, чтобы выбраться из-под него.

Инграм схватил ее за ногу, перевернул обратно на спину и ткнулся лицевой частью черепа ей в живот. Она даже не успела его остановить, как он спустился ниже и зарылся головой между ее бедер. Ее спина выгнулась, а ноги взлетели в воздух, когда он приподнял ее бедра над землей. Затем он усадил ее прямо туда, где клюв соединялся с остальной частью черепа — и где, по случайности, находились его носовые отверстия.

Он смял ее нежные складки и размазал влагу своим клювом, заставляя ее в полной мере прочувствовать, насколько она была возбуждена.

Ее лицо залилось таким густым румянцем, что она захотела провалиться сквозь землю, когда он сделал глубокий вдох. О боже, он нюхает меня! Никто никогда раньше с ней такого не делал. Она закрыла лицо руками, сгорая со стыда, не зная, как реагировать на столь первобытное, плотское действие.

С глубоким стоном он содрогнулся так сильно, что его хвост зашуршал листьями, сворачиваясь, извиваясь и с глухим стуком колотя по земле позади него.

Эмери не успела задаться вопросом, было ли это от восторга, потому что в тот же миг издала полный боли крик.

Инграм вздрогнул.

Она успела лишь обхватить ногами его череп, прежде чем он отстранился. Она даже