Душа для возрождения - Опал Рейн

Этот большой, глупый дурачок получит то, чего хочет.

— Повезло тебе, что ты такой милый, когда дуешься, — надув губы, проворчала Эмери, отчего он вскинул голову. — Можешь хотя бы пообещать не смотреть на меня, пока я буду рассказывать?

— Нет. Я не могу этого пообещать. Мне нравится смотреть на тебя. — Затем он ослабил хватку и отодвинул ее от себя — словно она ничего не весила. — Особенно когда ты на солнце. Твои волосы и кожа ярко и красиво светятся.

Угх-х-х! Ладно! Смотри, как я уродливо плачу. Она поежилась в его руках и скрестила свои на груди. Наверное, после этого ты уже не сочтешь меня красивой.

На мгновение она задумалась о том, чтобы рассказать ему самую смягченную, безвкусную версию из возможных, но знала, что это будет нечестно. Эта история была огромной частью того, кем она стала, и многое объясняла.

Так с чего же начать? Наверное, с самого начала.

— Как я уже говорила пару дней назад, Фишкет находится на востоке южных земель. Это довольно изолированный город ближе к морю, и на нас чаще нападали Демоны из воды, чем из-за Покрова. Водные Демоны не особо умеют лазать, так что мы были в относительной безопасности от них, пока не выходили за защитные стены.

Эмери замолчала и расцепила руки, чтобы сложить их на коленях и нервно теребить пальцы. Поскольку Инграм снова пошел, она уставилась на светлый лес, радуясь, что ей есть на что смотреть, кроме него.

— Я… совершила большую глупость. Я была молода, что, впрочем, меня не оправдывает, но хотя бы объясняет, почему я вела себя как гормональная идиотка. — Она издала невеселый смешок, сомневаясь, что он всё это понял, но объяснять не собиралась. — Мне было девятнадцать, у меня был парень, и я думала, что неуязвима. Я никогда раньше не видела Демонов, поэтому делала всё, что хотела. Ну… однажды ночью я решила тайком улизнуть из дома, зная, что родители не одобрят моих ночных прогулок. Сейчас это кажется такой глупостью, но я хотела сходить к парню и вернуться. Может, он был глупцом, раз позволил мне уйти, или просто недостаточно заботился о моем благополучии, чтобы отговорить меня. Я делала это не в первый раз.

— Что такое парень? — спросил Инграм.

— Это мальчик, с которым ты встречаешься, чтобы понять, есть ли у вас совместное будущее. Тот, с кем ты надеешься создать связь, а может, и выйти замуж, и завести семью.

— У тебя было… много этих парней?

Эмери слегка покраснела, особенно от того, что его тон стал несколько… мрачнее обычного. Она мельком взглянула на его лицо, а затем уставилась во все глаза.

Его глаза зеленые. Я никогда раньше не видела этого цвета.

— Было несколько, — честно проворчала она.

— Это вроде тех особенных людей, которым, как ты говорила, разрешено видеть тебя и прикасаться к тебе? — Его тон стал еще мрачнее, и из груди донеслось явное рычание. Оно даже заставило его вибрировать, а глаза вспыхнули зеленым еще ярче.

— Да, можно и так сказать. — Когда его рычание усилилось, она прищурилась, гневно глядя на него. — Ты хочешь, чтобы я рассказала тебе свои секреты, или предпочитаешь продолжить разговор, который тебя расстраивает? Потому что выбирай что-то одно, а о другом я больше никогда не заговорю по доброй воле.

Его клюв приоткрылся только для того, чтобы раздраженно щелкнуть. Он наполовину отвернул от нее череп.

— Продолжай, — процедил он.

Хороший мальчик, — с весельем подумала она.

— Как я уже сказала, мне было девятнадцать, и я никогда раньше не видела Демона. Я вбила себе в голову, что к нам невозможно проникнуть. — Она опустила взгляд на свои нервно теребящие пальцы. — Я шла домой с масляной лампой, а когда пришла, меня ждал Гидеон. Поскольку он часто выходил за стены рубить лес с другими рабочими, он лучше осознавал опасности. Он начал ругаться со мной прямо перед домом, но я не хотела его слушать. Я хотела, чтобы он замолчал, потому что родители спали, и я не хотела, чтобы они узнали, чем я занимаюсь.

Она всё еще живо помнила, как они с Гидеоном ругались шепотом перед их домом.

Она была слишком глупа, чтобы понять: он просто пытался защитить ее как старший брат. Она бросила ему в лицо, что у него есть свой партнер, и это нечестно — вмешиваться в ее отношения. Она просто хотела сделать ему больно за то, что он слишком опекал ее и раздражал.

— В одну секунду я говорю ему «отъебись», а в следующую меня отрывают от земли. — Она поморщилась: звук разлетающейся вдребезги масляной лампы всё еще звенел у нее в ушах даже спустя столько лет. — Когда мы оба поняли, что меня пытается унести летающий Демон, Гидеон схватил меня за ноги, чтобы удержать на земле, но вместо этого его унесло вместе со мной.

Как родители не услышали ее крик — она никогда не узнает; тем более что другие люди вышли посмотреть, что случилось, прежде чем снова спрятаться в своих домах.

Внезапные мерцающие образы вспыхивали каждый раз, когда она моргала, и она затрепетала веками в отчаянной попытке прокрутить их вперед…

Вокруг нее была темнота. Под ее ногами вспыхнуло небольшое пламя, когда она посмотрела вниз на решительно сморщенное лицо Гидеона, карабкающегося по ее телу. Его загорелые черты были прикованы к крылатому Демону, который медленно поднимал их всё выше и выше. С Гидеоном их общий вес оказался слишком большим, чтобы тварь могла нормально взлететь.

Демон отпустил одно из своих трехпалых, когтистых копыт с ее плеч, чтобы пнуть его, и Гидеон прыгнул на эту ногу. Серебряный блеск его кинжала казался холодным белым в лунном свете, и всё же отражал разрастающееся внизу пламя.

Она никогда не забывала, как ужас вонзил клыки в ее живот, или как ее безумно колотящееся сердце, казалось, вот-вот остановится. Не могла она забыть и кряхтение Гидеона, и отвратительное рычание Демона, не говоря уже о леденящем кровь звуке его голоса, требовавшего, чтобы Гидеон отпустил.

А когда она посмотрела наверх, образ его пернатых, хлопающих крыльев выжегся в ее памяти, чтобы преследовать в каждом сне. Его красные глаза светились в ее кошмарах, налитые кровью — ее кровью, ведь он жаждал каждой капли. Его белые клыки были как у волка, но почему-то больше, острее и страшнее.

А затем Гидеон