Маленькая слабость профессора некромантии - Таня Свон

— Но вы докладывали о нем. Привели в логово врага.

— Я надеялась, что все пройдет куда более гладко… И все ради блага Люциуса, — выдавила Эттери и отвела глаза. – Теперь мы знаем о преступлениях Лоркрафа, у нас есть не просто косвенные доказательства. Преступник пойман с поличным! А благодаря вашей открывшейся памяти стало известно о проклятии. Восстановить справедливость и помочь Люциусу будет гораздо проще с таким раскладом. К слову, где он?

Пока Эттери внимательно смотрела на меня, я завертела головой в поисках Мора. Он ведь был здесь. Он…

— Берегитесь! – вскрикнула я, когда случайно заметила, как Лоркраф тянется к внутреннему карману пальто.

Его уже уводили к порталу, оставались считанные шаги… Рыцари не сковали его по рукам и ногам, хотя стоило. Ведь теперь Лоркраф нацелил дуло небольшого, но убийственного оружия на Эттери.

Все оторопели. Несколько секунд Лоркраф выиграл и использовал, чтобы напасть.

— Предательница, — ядовито выплюнул он, целясь в грудь Эттери.

«Идиот, — успела подумать я. – Пуля вампира лишь оцарапает. Рана затянется сама спустя несколько минут».

Но тут Лоркраф с безумной улыбкой перевел дуло на меня.

Я не успела даже вскрикнуть, а в голове голосом Мора разнеслось:

«Влево!»

Меня будто что-то толкнуло, и я полетела в сторону. Послышался оглушительный хлопок, запахло порохом. Сквозь звон в ушах я различила крики рыцарей и безумный смех.

Боль, прошившая грудь, заставила распахнуть глаза. От обилия красного меня крупно затрясло. Мое платье, руки и пол… все было в крови!

— Это тебе за… — начал Лоркраф, но договорить не смог.

Прямо в воздухе материализовалась фигура из теней.

Я видела ее раньше, и если бы стояла, то прямо сейчас рухнула бы на колени. Потому что знала – сюда явилась сама Пустошь.

Но вот остальные в пещере заледенели то ли от страха, то ли от изумления. Да и все происходящее случилось меньше, чем за пару секунд.

— За Лириду, — голос богини был подобен ледяному ветру. Он пробирал до костей. – Твоя душа превратится в пыль в моих ладонях.

Пустошь легким движением пронзила грудь Лоркрафа рукой. Она вошла в трепыхающееся тело почти по плечо. Лоркраф закашлялся, его губы окропила кровь. Он больше не смеялся, а выглядел жалким и напуганным.

Это последние секунды его жизни, и в них не было ничего, кроме ужаса.

Когда Пустошь вырвала из груди Лоркрафа еще живое сердце, тот закряхтел и осел на землю. Но вместо тела на нее опустился лишь черный пепел.

Напоследок прошив меня взглядом, что видел вечность, Пустошь растворилась в воздухе, будто ее и не было.

А я снова вспомнила, как дышать. Правда, давалось это с невероятным трудом. Каждый вдох причинял невыносимую боль и отзывался металлическим вкусом на языке…

— Кто-нибудь! Помогите же ей! Лирида умирает!

89

Я помню вспышку портала и голос Нотт. Помню, что от нее исходило яркое белое свечение, которое впитывало мое тело. Боль отступила не сразу, а когда она ушла, вместе с облегчением я ощутила странную сосущую пустоту.

Я будто лишилась одного из органов чувств. Еще не понимая, что именно случилось, я провалилась в глубокий сон без видений.

Очнулась в незнакомой комнате с ощущением, что мне виделся долгий и очень реалистичный сон. Попыталась сесть на кровати, но тут же поморщилась. Грудь и плечо отозвались болью при движении, которая пробуждала воспоминания…

— Ты очнулась, — услышала знакомый голос и торопливые шаги.

К кровати, на которой я лежала, спешила Нотт.

Она выглядела гораздо лучше, чем в последних обрывках моих воспоминаний. Рыжие волосы заплетены в тугую косу, одета она была в знакомое строгое платье.

Форма школы круга луны. Неужели мы?..

— Мы в лазарете? – хриплым после долгого сна голосом спросила я.

Нотт улыбнулась и присела на край кровати. Осторожно накрыла мой лоб ладонью и прошептала заклинание. Мне стало легче, хотя до этого даже не замечала, что голова ноет.

— Да. Эттери перенесла нас сюда, когда тот негодяй выстрелил в тебя.

— Тот «негодяя» — это…

— Я знаю, — Нотт участливо кивнула. – Мы все теперь обо всём знаем. Профессор Эттери выступила перед всей школой, чтобы рассказать о том, что случилось.

— То есть вся школа знает о том, кто я?

Раньше бы меня точно огорчила такая новость. Сейчас я приняла ее, как факт. Знают и пусть.

Ответить Нотт так и не успела.

Дверь в небольшую палату приоткрылась после короткого стука. В проеме показался Антуан. Увидев, что сижу на кровати, он широко улыбнулся и смело вошел.

— Наконец-то! Я уж думал, очнешься, когда мой подарок уже испортится!

И он вручил мне небольшую коробочку, от которой приятно пахло чем-то сладким.

— Эклеры? – улыбнулась я, заглянув внутрь. Обмакнула палец в шоколадный крем и с удовольствием облизнула.

— В лазарете таким не кормят. Вот и подумал, что будешь рада, — Антуан мило потер затылок.

Он пытался выглядеть беззаботным и веселым, но от меня не укрылось, с какой тревогой Антуан на меня смотрел.

— Так, — я отложила эклеры на тумбочку у кровати. На ней уже стояли принесенные кем-то цветы. – Признавайтесь, сколько я спала? А то у вас такие лица, будто прошло полгода.

Я хохотнула. Ребята же рассмеялись как-то натянуто. Я уже начала переживать, но тут в палату вошел Гаат.

— Не пугайся, прошло всего два дня, — сказал он. Гаат остановился чуть подальше – у распахнутого окна, через которое в палату заглядывало яркое солнце. А за ним – никакого снега и вьюги.

Значит, мы и правда в провинции Порте. Снежный Ампло остался в прошлом.

— Выходит, все кончено? Брешь закрыта, как и наша практика? – пошутила я, но ребята странно притихли.

— Лирида, — осторожно начала Нотт. – Пуля, которой в тебя выстрелили…

Она взволнованно прикусила губу, оттягивая момент, в который нужно будет сказать правду. Антуан потупил взор. Гаат смотрел прямо, но с сочувствием.

— Говори.

— В пуле был антимагический порошок. Таким делают татуировки тем, кто от магии отказался или был ее лишен.

Дальше слова Нотт звучали будто сквозь толщу воды.

Порошок… Проклятый порошок, который я видела в номере Лоркрафа. Порошок, которым он уничтожил Скеллу. А теперь и часть меня.

— Прости, Лирида. Я пыталась тебе помочь, но оказалась бессильна. Мне так жаль!

Розовые