Маленькая слабость профессора некромантии - Таня Свон

Когда увидела ее, выходящую из пещеры, сердце ухнуло в пятки. Неужели ничего не получится? Почему? Нет тела? Его поели звери? Или…

— Лирида, вы уверены, что именно таково ваше желание? – спросила Эттери, поймав меня за локоть.

Я смотрела ей в глаза и понимала, что в этот момент решается не только моя судьба.

— Уверены, что хотите потратить желание на Люциуса?

Мне так много хотелось сказать! Меня разом переполнял целый океан чувств. Конечно, я желала этого всем сердцем!

Но, заледеневшая от страха, смогла только кивнуть.

— Хорошо, — выдохнула Эттери. – Я рада, что из всех женщин мира он выбрал именно вас.

Ошарашив этими словами, она ушла обратно в пещеру.

Суматоха в мыслях превратилась в настоящую бурю. Волнение и страх сплелись со смущением, ведь слова Эттери были не намеком, а прямым указанием на наши с Мором отношения.

«Выбрал именно вас».

Значит, и для Эттери симпатии Мора не были тайной?

Плевать! Я хотела, чтобы он сам мне рассказал о своих чувствах, дабы я могла ответить тем же.

Из мыслей меня выдернула яркая вспышка. Настолько ослепительная, что я заметила ее, даже стоя спиной к пещере. А дальше – тишина. Будто мир замер.

Не смея больше стоять в стороне и просто ждать, я бегом ринулась к пещере. Сердце грохотало, как молот по наковальне. Мне вслед что-то кричал страж…

Сначала из пещеры показались две женские фигуры. На Эттери я не смотрела. Все внимание сконцентрировалось на Нотт. Я искала малейшие намеки на исход. Получилось или нет?

Губы пересохли. Дыхание стало тяжелым.

Нотт выглядела уставшей, она едва стояла на ногах… Но при этом она улыбалась.

Надежда из крохотного огонька разрослась до огромного пламени, что раскалило каждую клеточку тела. Сквозь сугробы я кинулась к пещере, откуда показался еще один силуэт.

— Лирида!

Я не смогла сдержать слез, услышав голос Мора. Счастье и облегчение прорастали во мне сквозь боль и отчаяние, которые терновником обвили сердце.

Глупо поскользнулась и чуть не завалилась в снег, но Мор уже был рядом. Он поймал меня в объятья, и в сугроб мы упали вдвоем.

Я лежала на нем сверху и смотрела в изумрудные глаза, в которых отражались тысячи звезд. Я боялась, что душа Мора отправилась к ним… Но вот он, передо мной. Живой и будто даже более здоровый.

«Смерть излечит любое проклятье», — подумала я, с наслаждением гладя профессора по теплым, чуть розоватым щекам.

Я догадывалась, почему Нотт кажется уставшей. Наверняка ей пришлось постараться, чтобы восстановить тело Мора, которое пролежало в пещере несколько дней. Нотт и ее бог буквально вытащили профессора из объятий Пустоши!

Пугало ли это? Нисколько.

Не боясь ни своих чувств, ни чужих взглядов я наклонилась к губам Мора. Посмотрела на него, будто спрашивая разрешения. А он вместо ответа приподнялся на локтях и первым поцеловал меня.

Я плакала от счастья и удовольствия. Целовать кого-то и не думать, что это в последний раз, прекрасно. Не переживать, что любовь может быть смертельной, волшебно.

И сам Мор… Невероятен до бабочек в животе.

— Вы спасли меня, — шепнул он, ненадолго разорвав поцелуй.

— Как и вы неоднократно спасали меня, — я нежно погладила руку, что касалась моей щеки.

Улыбка на губах Мора дрогнула, влюбленный взгляд подернулся пеленой тоски.

— Но как же ваша магия? Ваше желание стать оракулом?..

— Раз судьба и боги дали нам второй шанс, сейчас у меня другие желания.

Как же очаровательно Мор убрал снежинки с моих волос! Как волнующе, что снова потянулся, чтобы поцеловать!..

Я приоткрыла губы, готовясь вновь утонуть в ласке, но обмерла. В нашу идиллию вмешался чужой голос.

— Не знаю, что тут у вас происходит… — начал рыцарь луны.

— Мы нашли человека, который считался пропавшим, — подсказала с улыбкой Эттери, и я поняла, что именно такой легенды относительно Мора будем придерживаться всю оставшуюся жизнь.

Не стоит рассказывать, что профессор вернулся из царства Пустоши.

— Очень за вас рад, — не слишком радушно процедил рыцарь. – Однако этот мужчина, если правильно понимаю, профессор Люциус Мор. Так?

— Все верно, — Мор поднялся из снега и помог встать мне.

Я хотела убрать руку, вдруг засмущавшись, но Мор не позволил. Он крепко держал мою ладонь, а второй рукой приобнимал за плечи. Тепло его тела дурманило… Я все еще не верила, что у нас получилось!

— А вы, юная леди, студентка школы круга луны? – рыцарь проницательно посмотрел на меня. Не дожидаясь, когда кивну, он прочеканил: — По закону отношения между студентами и преподавателями под строжайшим запретом. Я вынужден доставить вас в столицу для разбирательств.

Я потеряла дар речи. Мор только что вернулся с того света, и первое, что его здесь встречает – новые проблемы!

— Постойте, — вперед неожиданно для всех вышла Эттери.

Сейчас на ней не было серого плаща, но даже так рыцарь внимательно ее слушал. Как и все мы.

— Рамир, кто, по-вашему, учится в школе круга луны?

— Будущие чародеи, — нахмурился рыцарь. – Что за вопрос? Какое это имеет отношение к нарушению закона этими людьми?

Он указал на нас с Мором. Мы все еще тесно прижимались друг к другу. Перед нами, будто защищая, стояли Нотт и Эттери. Похоже, они и правда сдружились за время практики.

— Вот именно, Рамир. Чародеи. А эта девушка, — Эттери указала на меня, — магии лишилась. Соответственно, студенткой школы больше не считается.

Рыцарь так глубоко задумался, будто прямо сейчас наизусть собирался зачитать «Хроники богов и их служителей».

— А если я проверю девушку с помощью артефакта?

— Проверьте. Тем быстрее покончим с этим недоумением!

Уже спустя десять минут конфликт улегся. Рамир последовал совету Эттери и с помощью зачарованного кольца попытался считать мой магический фон. Кончилось все тем, что помрачневший Рамир молча ушел к саням, а Мор поднял меня на руки и, не скрываясь, поцеловал.

— Ваша нога! – воскликнула я, но вместо Мора ответила Нотт:

— Я ее залечила! Ни о чем не беспокойтесь!

Но не беспокоиться пока не получалось. Ведь оставалось еще одно дело, в котором поклялась принять участие.

93

На следующий день в школе круга луны закатили большой праздник в честь завершения практики и чудесного возращения профессора Мора. Все поверили в