Разрушение - Хлоя Уолш

— Ты оставил его, — обвинила я. Пошатываясь, я вскочила и бросилась на него. — Ты оставил его там одного? — Изо всех сил бью его в грудь. — Как ты мог оставить его? Как ты мог так поступить с ним?!

— Прости, — повторял Ноа снова и снова. — Прости, родная…

Моё лицо исказилось от боли.

— Не смей, — прошептала я, — больше называть меня "родной". — Слёзы текли по моим щекам, когда я закричала: — Это он меня так зовёт.

Он попытался обнять меня, но я оттолкнула его.

Мне не нужен был его контакт.

Мне никто не был нужен.

В панике я рванулась к двери и распахнула её.

— Хоуп! — заорал Ноа, но я не остановилась.

Сбежав по ступеням, я подбежала к его машине и распахнула дверь.

Запрыгнув на водительское сиденье, я захлопнула замки и повернула ключ, который он оставил в зажигании.

Машина завелась.

— Выйди из машины, Хоуп, — потребовал Ноа, колотя в окно. — Просто вернись… прошу!

Я проигнорировала его, врубила передачу и рванула вперёд, гонимая единственной мыслью:

Найти его.

Привезти его домой.

***

— Мессина. Я же сказал тебе не возвращаться сюда, — произнёс мужчина с густым испанским акцентом с другой стороны тонированного окна машины Ноа. — Парень мёртв. Всё кончено.

Парень мёртв.

Всё кончено.

Парень мёртв.

Его зовут Хантер.

Хантер мёртв.

Разблокировав машину, я распахнула дверь и выбралась наружу. Всё моё тело дрожало, но голос не дрогнул, когда я спросила:

— Вы Гонсалес?

Мужчина долго вглядывался в меня, прежде чем сдержанно кивнуть.

— Вы знаете, кто я? — спросила я ровным, холодным голосом. — Я женщина, которая носит под сердцем его ребёнка, — продолжила я, не дожидаясь ответа. Он был мне не нужен. Мне нужно было, чтобы он просто услышал. — Ребёнка, который никогда не узнает своего отца, потому что вы его предали… — мой голос оборвался, когда слёзы подступили к горлу, но я заставила себя закончить: — Отведите меня к нему. Я хочу его увидеть.

— Зря ты сюда пришла, дамита, — сказал мужчина, глядя на меня с болью в глазах. — Поверь, ты не хочешь это видеть.

— Я хочу его видеть, — повторила я охрипшим голосом. — Я хочу забрать его домой.

— Ай-ай… — пробормотал он, потирая челюсть. — Тогда тебе придётся выскребать его кости из пепла.

Жёсткий рывок боли пронёсся сквозь моё тело — ответ на его слова.

На его действия.

— Ты должна знать, — добавил Гонсалес. — Долг погашен.

Слёзы застилали мне глаза, когда я подняла на него взгляд:

— Долг?

— Между твоей семьёй и твоим дедом, — ответил Гонсалес. — Жизнь парня была платой за месть. — Он кивнул в сторону костра. — Теперь всё кончено. Тебе больше ничто не грозит.

Боль.

Боль.

Боль.

— Это наш кодекс, дамита, — Гонсалес указал на костёр, вокруг которого стояли несколько мужчин, уставившись в пламя. — Наш образ жизни.

С поднятой головой я пошла вперёд, почти падая от каждой дрожи в теле.

В тумане горя я почувствовала запах смерти.

Запах горящего мяса.

Запах стираемой с лица земли жизни.

Я увидела его одежду.

Светлые волосы, обугливающиеся в огне.

Запах, который навсегда въелся в мою память.

Опустившись на колени, я прижала ладони к земле и закричала.

Никто не дотронулся до меня.

Никто не произнёс ни слова.

Мужчины, что стояли у костра, растворились в темноте.

И я осталась одна.

В горе.

Оплакивать свою вторую половину.

Пока мой любимый сгорал в пламени, я оставалась на пропитанной кровью земле.

Охраняя его тело.

Не зная, как снова встать.

Когда пламя стало угасать, превращаясь в угли и пепел, а солнце поднялось в небе, я выдохнула рваным, прерывистым дыханием.

Сняв с себя свитер, я аккуратно разложила его на земле. Затем протянула руки в пепел.

Дрожащими пальцами я начала собирать его прах, осторожно складывая в ткань.

— Хоуп, — выдохнул знакомый голос, и кто-то опустился рядом со мной на колени.

Я не удивилась, увидев его.

Я знала, что он здесь.

Следит за мной.

Следит за Хантером.

— Не делай этого, — прошептал Ноа, накрывая мои руки своими. — Пожалуйста… он бы не хотел, чтобы ты это делала.

— Я должна забрать его домой, Ноа, — прошептала я. Слёзы ручьём текли по моим щекам, тело трясло от боли. — Я должна это сделать. — Всхлипывая, я снова протянула руку за прахом. — Он заслуживает большего, чем это…

— Я знаю, — прошептал он. Взяв мои руки, он положил их мне на колени и сказал: — Я сам сделаю это.

И он сделал.

Оцепенев до костей, я наблюдала, как Ноа собирает прах Хантера и аккуратно заворачивает его в мой свитер.

— Я позабочусь о нём, Хоуп, — пообещал он. — Я устрою ему прощание, которого он заслуживает.

Поднявшись на ноги, я взглянула на свёрток в руках моего дяди и почувствовала, как последняя искра жизни покидает мою душу.

А затем я развернулась и пошла прочь, игнорируя протесты Ноа и его слова о том, что небезопасно быть одной.

Мне теперь было всё равно на Дэвида Хендерсона.

Он больше не мог меня ранить.

Он уже убил меня.

Я уже была мертва внутри.

ГЛАВА 57

Хоуп

Ноа организовал похороны.

На церемонии играли две его любимые песни.

Ben Howard «Oats in the Water и Hozier», «Take Me to Church».

По крайней мере, об этом я читала в одном из бесчисленных сообщений от Тиган.

Я не пошла.

Ноа привёз его домой, на Саут-Пик-роуд, в золотой урне.

Опять же — мне так сказали.

С той ночи я там не была.

Я не выходила из квартиры.

И не хотела.

Ноа ждал, пока я буду готова рассыпать его прах.

Я никогда не буду готова.

Никогда.

Моя семья звонила каждый день.

Я не брала трубку.

Они стучали в дверь.

Я держала её запертой.

Я хотела остаться одна.

Я никогда не думала, что могу его потерять.

В моих глазах он был неуязвим.

Я никогда не верила, что такое может случиться, и теперь, когда это произошло, я не знала, как справиться.

Как пережить эту боль.

Её невозможно было описать.

Пустота.

Оцепенение.

Холод.

Смерть внутри.

Это единственные слова,