Однажды влюбившиеся вдвойне пугливы - Хлоя Лиезе

чёрный костюм с глубоким вырезом блейзера, под которым надет только лифчик, обтягивающие чёрные брюки костюма, блестящие лакированные сапоги на удобном двухдюймовом каблуке.

— Ты просто ох*енно сногсшибательна! — говорит Кейт.

Би восхищенно качает головой.

— Чёрт возьми, ДжуДжу.

Я улыбаюсь им, гордая и довольная.

— Что ж, спасибо. Как и вы двое!

Кейт предстаёт перед публикой в наряде цирковой ведущей, дополненном длинным кожаным хлыстом, зажатым под мышкой — алый пиджак, чёрное бюстье и облегающие чёрные брюки в тон. На ней туфли на высоком каблуке и чёрный цилиндр, так что она возвышается надо мной. Её волосы распущены длинными мягкими каштановыми локонами, которые в свете уличных фонарей кажутся золотисто-каштановыми и падают почти до талии. Би улыбается из-под чёрной маски, украшенной чернильными перьями, а её глаза подведены дымчато-тёмным макияжем, отчего её радужки ярко выделяются. На ней длинное чёрное пальто, но под ним — облегающее чёрное трико, плотная пачка в тон, чёрные колготки и чёрные балетки. Чёрный лебедь.

— Мне нравятся эти наряды, — говорю я им. Мой взгляд скользит мимо них к Кристоферу, который одет в костюм льва. Я смеюсь.

Би оглядывается через плечо и вздыхает.

— Мне всё ещё мерзко от мысли, что нам придётся весь вечер смотреть, как Кейт притворно порет Кристофера кнутом, но это чертовски хороший костюм для пары.

— А Джейми? — спрашиваю я, хмурясь и оглядываясь по сторонам.

— Меня зовут Холмс, — произносит его низкий голос у меня за спиной. — Шерлок Холмс.

Я оборачиваюсь, и у меня отвисает челюсть. Джейми одет идеально: строгий твидовый костюм-тройка и пальто, на голове у него клетчатая шляпа Шерлока Холмса, в зубах он крепко сжимает старомодную трубку.

— Ух ты, — говорю я ему. — Подвинься, Бенедикт Камбербэтч. В городе появился новый Шерлок!

Би сияет, глядя на него.

— Хотя темы наших костюмов не совпадают, — говорит она, — мы воплощаем наши скрытые желания — моё как воплощение изящества.

— А моё, — добавляет Джейми, — это способность расследовать хладнокровные убийства где угодно, только не в уютных детективах, сидя в безопасности на моём диване.

— Шерлок Холмс! — кричит Марго, уводя Джейми из нашего маленького кружка к остальным. — Мне нужно рассмотреть этот твид поближе!

Кристофер стоит к нам спиной, достав телефон, и фотографирует Тони и Хамзу в соблазнительных позах — Тони в сексуальном черном платье до пола, с красными вилами в руках и такими же красными рожками на голове, Хамза, ангельски красивый, в облегающем белом костюме, который сидит на нем как перчатка, и сверкающий нимб на голове.

— А ты кто, ДжуДжу? — спрашивает Кейт.

Я выпрямляюсь, расправляю плечи.

— Виола Цезарио, персонаж, которого я создала сама. Днём я — романтичная писательница, пишущая головокружительные исторические романы. Ночью — бессердечная доминатрикс.

Мои сестры знают, что я мечтаю однажды написать и опубликовать роман. Они знают, что я также пытаюсь найти способ вернуть романтику в свою жизнь. Они читают мои скрытые желания между строк. Я чувствую, как они подходят ближе, и это маленький момент сестринской близости.

— Виола Цезарио, — говорит Кейт, — похожа на человека, с которым я хотела бы познакомиться.

Би поигрывает бровями.

— И я бы хотела почитать её книги. Ты же знаешь, я люблю хорошие пикантные исторические романы.

— Может быть, когда-нибудь это и воплотится в жизнь, — говорю я им, прежде чем разразиться смехом. — Ну, за вычетом роли доминатрикс.

 

 

 

***

В клубе до нелепости шумно, даже с моего места за круглым столиком, который Марго зарезервировала для нашей группы, самым дальним от танцпола и ди-джея. Если бы Уилл был здесь, я не сомневаюсь, что он бы вставил затычки в уши.

Но его здесь нет. Я пока не волнуюсь. Он ещё не настолько опоздал, чтобы я могла беспокоиться — мы вошли всего десять минут назад.

Я беспокоюсь за себя. Потому что я скучаю по нему. Потому что мне уже очень весело со всеми, но я всё равно не могу избавиться от ощущения, что всё было бы ещё лучше, если бы он был здесь.

И это не сулит ничего хорошего, потому что через неделю, в конце наших последних тренировочных выходных, мне придётся попрощаться.

Я пытаюсь забыть о том, чего мне не хватает, потягиваю виски и наблюдаю, как мои друзья и сёстры танцуют и смеются на танцполе. Мне пока не хочется танцевать.

Когда я делаю очередной глоток своего напитка, в соломинке лишь шумно свистит воздух. Каким-то образом я уже выпила свой коктейль. Я пока не чувствую опьянения, и мне бы хотелось, чтобы это произошло прямо сейчас, чтобы успокоить мои беспокойные мысли.

Пора взять вторую порцию.

Я медленно встаю, сжимая в руке трость, и направляюсь к бару, нанося несколько ударов тростью по ногам упрямцев, преграждающих мне путь. Трости отлично подходят для того, чтобы пробираться сквозь толпу.

Добравшись к стойке, я вешаю трость на край и надёжно зажимаю её между своей грудью и стойкой. Я только что подозвала подругу и коллегу Марго, Эйлу, которая бросает взгляд на мой пустой стакан и подмигивает, давая мне понять, что добавка скоро будет готова, как чья-то рука нежно обхватывает моё запястье.

— Басти? — произносит хрипловатый голос. — Что ты здесь делаешь?

Я поворачиваюсь на голос и вздрагиваю. Женщина, держащая меня за руку, великолепна. Типа, она из тех людей, которые настолько красивы, черты её лица настолько идеальны, что кажутся почти жутковатыми. Роскошные розовые губы. Большие зелёные глаза и густые тёмные ресницы. Длинные золотистые волосы, ниспадающие волнами, украшены тонкими косичками с крошечными голубыми и зелёными цветочками.

На ней что–то похожее на наряд в стиле ренессанс — цветочная корона из синих и зелёных цветов, которые реально выглядят настоящими, тонкая белая сорочка, спадающая с плеч и туго обтягивающая груди, талия затянута зелёным корсетом, который подходит к её глазам, и под ним небесно-голубая юбка.

Секунду я смотрю на неё, ломая голову. Что-то в ней кажется мне знакомым. Откуда я её знаю?

— О, — она отпускает моё запястье, когда ей удаётся разглядеть моё лицо, и ошеломлённое выражение на её лице сменяется, я уверена, разочарованием. — О Боже. Мне так жаль. Я могла бы поклясться, что ты — это кое-кто другой.

— Всё в порядке, — я вежливо улыбаюсь, всё ещё пытаясь вспомнить, откуда она мне знакома. Терпеть не