Эпоха безумного короля - Анастасия Райнер

Осознав все это, Изабель уже была не уверена в том, что сможет вести себя тихо, когда Гесс вернется за ней. Ее всю трясло. Она задыхалась и в приступе паники глотала ртом воздух, но не могла надышаться.

С каждой секундой этот душный, тесный застенок казался все меньше и меньше. Стены сдавливали. Пытаясь успокоиться, Изабель сделала еще один глубокий вдох, после чего начала медленно обходить помещение. Помимо небольшого стола, на котором светились газовые лампы, в углу стоял закрытый сундук. Открыв его, Изабель обнаружила коробку свечей, свернутый плед и припасы на случай, если прятаться придется длительное время. Продолжая свой осмотр, она заметила небольшое отверстие в стене. Встав на носочки, заглянула в него и увидела пустующий тронный зал.

Где-то вдалеке все еще раздавались крики, но вскоре все стихло.

Кайрон Гесс не заставил себя долго ждать, явившись из ниоткуда с помощью пространственного разреза. Изабель рассмотрела тонкую струйку крови у его виска, но, кажется, протектор не был ранен. И в очередной раз она поймала себя на противоречивых чувствах. Изабель была рада видеть его живым, но в то же время невероятно злилась и ждала хороших вестей, ответов, оправданий, в конце концов.

– Марион мертва, – коротко оповестил Кайрон.

Земля ушла из-под ног. Изабель в неверии прошептала:

– Нет. Этого не может быть. Вы ведь обещали ее защитить… Заверяли, что ни одна пуля не сможет ее ранить…

Его глаза отражали такую боль, что сердце девушки заныло еще сильнее. В такой же боли сейчас тонула и она без надежды на спасение. Опустошение, что несет подобная боль, не проходит с годами. Оно затопляет все естество, не оставляя места ни для чего иного.

– Алтарь был единственным местом, где Марион оставалась уязвима. – Кайрон старался скрыть чувства за мнимым спокойствием. – Ведь именно там ее должны были укусить, чтобы обратить в неоната. Мне пришлось снять защиту, ведь иначе осуществить этот обряд было бы невозможно. Все решили лишь несколько секунд, Изабель. Несколько секунд.

Глава 43

Нарушая законы бессмертных

Не помня себя от горя, Изабель разразилась рыданиями. Как только Кайрон стиснул ее в объятиях, у нее не нашлось сил на то, чтобы сопротивляться или нанести удар за допущенные ошибки, коих наверняка накопилось немало. Одну она знала точно. Слезы застилали взор, а спазмы болезненно сжимали горло, не позволяя ни говорить, ни дышать.

Кайрон гладил ее по спине и заверял, что все плохое уже позади, что мятеж подавлен и ее жизни больше ничего не угрожает.

– А зачем мне такая жизнь? – Изабель подняла на него покрасневшие глаза. – И почему вы, декстер лорда и верховный протектор короля, бросились сначала спасать меня, а не Адриана Лероя, Генворта Нотта или трофейную невесту? Уверена, что в меня даже никто не целился!

– Потому что прежде всего я ваш, – тон Кайрона стал строже. – А уже после – декстер лорда или протектор короля.

По какой-то необъяснимой, безумной причине Изабель вдруг стала для него важнее всего на свете. Обернулась бескомпромиссным приоритетом, и это то, с чем никому нельзя спорить. Разве можно упрекать мужчину за такую безраздельную преданность? Пусть даже весь мир начнет полыхать в огне, Кайрон Гесс явится за Изабель, чтобы ее спасти. Без всяких просьб заслонит ее своим телом от жгучих всполохов, лишь бы на ее голове не опалило ни единого волоска. Такова данность. Иной не будет.

– Как же вы допустили весь этот кошмар? – Она сжала кулаки на его груди, ожидая объяснений. – Каким образом мятежники пробрались на торжество прямо у вас перед носом?

– Среди королевской гвардии были предатели.

– Неужели вы не допрашивали их раньше? Вы ведь можете вытащить правду из любого!

– Гипноз не действует на подготовленных людей.

– Хотите сказать, члены королевской гвардии невосприимчивы к гипнозу? – в голосе Изабель читался скепсис. Прежде она, член Ордена «Длань Бога», не слышала ни о чем подобном. – Загипнотизировать можно всех и каждого, разве не так?

– Существует способ, позволяющий выработать своего рода… иммунитет. Тот, кто желает стать неуязвимым к гипнозу, должен регулярно подвергать себя его легкой форме на протяжении длительного времени. До тех пор, пока его психика не научится сопротивляться. Мы называем этот порог «сломом барьера». После того как человек однажды разрушил эту стену, заново ее уже не возвести. Ваш отец знает об этом, а потому при помощи Редара Грейга он подготовил и себя, и своих лучших воинов. Вот почему они могли лгать мне раньше. – Он сделал акцент на последнем слове, давая понять, что теперь языки всех плененных развязались.

Чувствуя себя меж двух огней, Изабель отвела взгляд. Она понимала, что следует после задержания. Если протектор еще не успел допросить пленных, то скоро сделает это. Если кто-то из них сломается, Кайрон Гесс раскроет последние тайны «Длани Бога», выведает местонахождение главного штаба и выяснит, где прячется бывший герцог и глава Ордена, ее отец.

Тяжесть, сковавшая грудь и ребра Изабель, казалась невыносимой. Она могла бы начать умолять Кайрона не продолжать поиски. Остановиться, пока не поздно. Хотелось прямо сейчас выдвинуть свою кандидатуру в качестве посланника мира. Что, если у нее получится убедить охотников сбежать за границу Арданеи и найти где-то там, далеко-далеко, новое пристанище? Ей правда хотелось умолять за них, своих давних соратников и единомышленников. Но более всего ей хотелось умолять за отца. Схватить Кайрона и молить, молить его о пощаде… Но то был еще один спор, который не стоило затевать, потому что ей в нем никак не выиграть.

– Помните, где ваши покои?

– Кажется, да.

– Хорошо. Тогда пойдемте. Я провожу вас.

Шли в тишине. Сначала Кайрон вел по темному узкому ходу, затем, прислушавшись и убедившись в безопасности, открыл потайную дверь, ведущую в вестибюль третьего этажа. Изабель кивком указала нужное направление, прежде чем они продолжили двигаться в сторону покоев. Голова раскалывалась, а скорбь была так нестерпима, что ноги отказывались подчиняться. Изабель приходилось совершить над собой усилие, чтобы не дать волю чувствам. В ее мыслях вертелись страх, горе и отчаяние. Оставалось сделать крошечный шажок до безумия – так ей казалось.

В присутствии одного лишь Кайрона она бы могла дать слабину. Расплакаться, как дитя. Прильнуть к широкой груди в поисках понимания и утешения. Но здесь, в этих чуждых, украшенных гобеленами и золотой лепниной коридорах, нужно сдерживаться. Еще немного, и она сможет спрятаться от посторонних глаз за закрытой дверью, и вот тогда даст волю слезам. Выплеснет