Эпоха безумного короля - Анастасия Райнер

– Папенька думал, что я испугаюсь обращения, и лишь поэтому не пустил на торжество. Но я не боюсь. Ни обряда, ни папеньку, ни вас, Марион. Сейчас я вижу в вас добрую подругу, однако не стоит меня злить. Каждый, кто недооценивал меня и смел мешать, вскоре пожалел об этом. Делайте выводы.

Присцилла слегка поклонилась в насмешливой манере, подмигнула и затерялась в толпе.

Объявили финальный танец. Изабель поискала глазами подругу: невеста нашлась в самой гуще событий, вальсирующая с женихом. Приятно было видеть ее такой влюбленной и счастливой. По окончании танца гостей попросили освободить центральную часть зала для главной церемонии. Всем не терпелось увидеть это редчайшее зрелище. Тем временем Марион с Эдмундом отошли к трибуне, где восседал король.

Скрипки заиграли пронзительную романтическую мелодию. Гости не смели проронить и слова, в ожидании замерли с бокалами в руках.

В распахнутые двери вошли шестеро гвардейцев. Двигаясь стройно и слаженно, они несли алтарь, вырезанный из белого мрамора. Этот алтарь вызвал у Изабель смешанные эмоции. С одной стороны, он выглядел свадебно. С другой, он больше напоминал надгробную плиту.

Скрытое фатой выражение лица Марион оставалось загадкой. Но все-таки Изабель считала ее тревожность по онемевшему силуэту, по напряженным плечам и по тому, с какой силой Марион сжала букет. Она смотрела только на алтарь. Тот самый алтарь, на который скоро возляжет, чтобы обратиться в бессмертную. Его уже установили в центре зала…

– Поприветствуйте бессмертного владыку Громового Утеса и короля высших хищников, достопочтенного лорда Адриана Лероя!

Лорд вошел в зал, и публика учтиво склонилась перед его высокой фигурой. Облаченный во все черное, он производил неизгладимое впечатление на всех присутствующих. От него исходила сила, которую нельзя увидеть, но можно сразу почувствовать. Сила, подчиняющая, парализующая и которой невозможно противостоять ни одним известным оружием. Двигаясь к алтарю, лорд Лерой смотрел только вперед, статно и гордо.

С дозволения короля, Марион и Эдмунд тоже прошли к алтарю. Бросив короткий взгляд на жениха, невеста выступила вперед. Она выглядела смелой. Мужчины подали ей руки, помогая взойти по небольшим ступеням на мраморное изваяние, а затем лечь на шлифованную плиту, точно на кровать. Белое платье заструилось красивыми складками и подолом коснулось начищенного до блеска пола.

Несколько крошечных капелек проступили на лбу взволнованной Изабель. Ее вдруг целиком объяло предчувствие чего-то непоправимого. Захотелось сорваться с места, схватить Марион и бежать вместе с ней прочь. Бежать, пока не стало слишком поздно. Изабель сглотнула, сделала крохотный нерешительный шажочек и вновь замерла, сознавая, что не сможет сделать ничего. Она сама подтолкнула Марион к этому шагу, а теперь исход предрешен. Они обе готовились и говорили по душам, но почему же теперь так страшно? В светлом зале будто бы сгустились мрачные грозовые тучи.

Лорд Лерой склонился к Марион, взял ее за руку и как раз в тот момент, когда он собирался сделать укус, благоговейную тишину прорезал выстрел, а в следующее мгновение началась паника. Люди в ужасе закричали, толпа моментально пришла в движение, пока кто-то громко отдавал приказы. Гвардейцы тут же проступили вперед, охрана молниеносно перекрыла все входы и выходы.

Распихивая мечущихся гостей, Изабель бросилась к Марион. Толпа безжалостно сжимала со всех сторон. Тот факт, что Марион все еще лежала на мраморном пьедестале без движения, внушал леденящий ужас. Срывая голос, Изабель тщетно пыталась докричаться, но в общем крике слова рассыпались точно бусины. Люди беспощадно сбивали друг друга с ног, толкались, плакали, мешая продвинуться дальше. Запах кедра и пороха кружил голову.

Незнакомая девушка в желтом платье вцепилась в плечо Изабель, в ее широко распахнутых глазах отражался страх смерти и невыносимая боль, а когда она открыла рот, оттуда полилась кровь.

– Помогите, – умоляюще пробормотала она, прежде чем ее глаза закатились, а пальцы расслабились.

Девушка рухнула на пол. Выстрелы все не прекращались. Итан Клемент приказал мятежникам немедленно прекратить огонь и сложить оружие, в то время как остальные гвардейцы стремились схватить их живьем.

Продвинувшись еще немного, Изабель рассмотрела стремительно разрастающееся багровое пятно на свадебном платье Марион.

– О нет… Только не это! Господь, умоляю… – Вместо того чтобы искать укрытие, Изабель еще яростнее бросилась вперед, рискуя собственной жизнью.

Алтарь был все еще далеко, когда дорогу преградил верховный протектор.

– Пустите! – прокричала Изабель, на что Гесс молча притянул ее к себе, ограждая от целого мира, а в следующий миг они оба перенеслись в небольшое, тускло освещенное помещение. Сама не своя от горя и страха, Изабель обрушилась на Кайрона: – Марион! Она все еще там! Ей нужно немедленно помочь!

Тот словно не слышал ее.

– Вы не ранены? – взволнованно спросил он, осматривая девушку с головы до ног.

– Я в порядке! Вы должны вернуться за Марион!

– Я вернусь туда прямо сейчас. Однако прежде попрошу вас вести себя предельно тихо. Об этом тайнике известно лишь мне и королю, и на данный момент это самое безопасное место во всем дворце. Так что дожидайтесь меня без глупостей, Изабель.

И прежде чем она что-либо ответила, пространство вокруг Кайрона заискрилось и он с громким хлопком исчез.

Изабель закусила губу. Примкнула к стене, чувствуя себя совершенно беспомощной. Перед глазами все еще стояло алое пятно на белом платье. Как мятежники пробрались в тщательно охраняемый дворец? Как проскользнули мимо гвардейцев, что дежурят у каждой двери? Почему верховный протектор, осведомленный о возможном покушении, не предпринял еще больше мер по усилению безопасности?

Столько людей пострадало! Хоть бы Марион еще можно было спасти, пусть даже путем обращения! Главное не опоздать. Главное, чтобы ее сердце все еще билось в момент совершения обряда.

Сжав пальцами виски, Изабель поморщилась в приступе невыносимой боли. Это все из-за нее… И само покушение, и то, что Марион пострадала, отыгрывая чужую роль! Ведь наверняка именно Ричард Дайер организовал все это, чтобы не позволить обратить его дочь в вампира. О да, он бы предпочел убить родную дочь только ради того, чтобы та не лишилась самого важного, что якобы есть в человеке, – души. И Ричарда Дайера вряд ли когда-либо волновало, что он и сам, под предлогом веры в Господа, зачастую действует бездушно.

Проклятие! А ведь Кайрон клялся, что защитит Марион! А на деле он выставил ее как живую мишень, лишь бы отвести внимание от настоящей Изабель! Скорее всего, это он надоумил короля на то, чтобы до конца вечера лицо невесты оставалось скрыто вуалью. Кайрон ожидал нападения и подготовил антураж так, как ему было выгодно! Он ведь всегда на