Прощание Тёмного принца - Ольга Дмитриевна Силаева

– Меня учили, что Светлый – тот, кто разделит твою боль, – вдруг сказала Лара. – Тёмный будет избегать боли до последнего. Но Тёмные тоже способны на самопожертвование. Твой Вернон прыгнул бы за тобой в любую пропасть. Разделил бы с тобой любое страдание.

– Да, – прошептала Таисса.

Часы кольнули Таиссе руку. Незримый щит, закрывающий их с Ларой в коконе, свободном от окружающего времени и пространства, начинал слабеть.

– И Дир тоже, – с непонятным выражением сказала Лара. – А ты разделила бы его боль? Если бы его вот так положили в саркофаг? Ты лежала бы с ним так целую вечность?

Таиссу словно ударили под дых.

Дир никогда не попросил бы её об этом. Но нужно ли о таком просить?

– Дир никогда не стал бы Великим. Никогда. С такой силой никому не справиться. Дир знает об этом лучше кого-либо.

Лара с горечью засмеялась.

– Правда?

Чёрные часы вновь полыхнули у Таиссы в руке, пронизывая болью пальцы. Мир вокруг готовился вот-вот снова обрести форму.

– У меня не будет долгой счастливой жизни в будущем, – бесстрастно сказала Лара. – Меня больше нет, Пирс. То, что ты предложила мне, бессмысленно. Я умираю. Существование, которое отведено мне, можно длить только очень короткий срок.

Таисса мысленно ахнула. Она должна была догадаться.

– И только что ты отобрала у меня главное. Уверенность, что всё, что я делала, было не зря. Я не вернула её. И не верну.

В голосе Лары была печаль, которая напугала Таиссу больше, чем все угрозы, что она слышала раньше.

– Вот всё, что у меня осталось. Его могила.

Она вдруг оборвала себя, и в пустоте вновь раздался горький смешок.

– Неважно. Ты опять поступила так, как от тебя ждали, Таисса Пирс.

– Что?

– Как обычно. Молола языком, пока всю грязную работу делали за тебя.

Голос Лары доносился словно бы из ниоткуда, делаясь всё слабее.

И тут Таисса осознала, что больше не держит чужую руку. В следующий момент звёзды померкли.

А потом над головой вспыхнул свет.

Кто-то рывком поднял Таиссу на ноги – и она оказалась лицом к лицу с очень бледным Робертом. За его спиной светлела прозрачная медицинская капсула, в которую на глазах Таиссы укладывали обнажённого до пояса Вернона.

– Ч-что… – начала Таисса хриплым чужим голосом.

И увидела светловолосого молодого человека, лежащего на полу.

Он не шевелился. Не дышал. На шее темнело пятнышко крови.

Пальцы левой руки Таиссы бессильно разжались. Часы упали на пол.

– Лара, – прошептала она.

Второе тело Лары было уничтожено.

Глава 24

Таисса сидела на краю кровати, безуспешно пытаясь разминать левую руку.

С тем же успехом она могла лепить куличики из бетонных блоков.

Ещё она могла молчать и соглашаться. Молчать и не соглашаться. Или просто молчать.

Женщина, сидящая рядом с ней, молчала тоже.

Наконец Таисса опустила руку. Часы лежали рядом с ней на кровати.

– Песчинки на месте? – впервые заговорила Элен.

– Да… кажется, – глухо ответила Таисса. – Я не вижу сквозь футляр.

– Хорошо.

Они замолчали снова.

Таисса попыталась обхватить руками виски, но получилось у неё сделать это только одной рукой.

Лара, пришедшая в их мир, чтобы убивать, была ещё на одну треть мертва. Это звучало… правильно. Ещё одна победа.

И одновременно это было чудовищным, невозможным предательством.

Таисса откинулась на спину и закрыла глаза.

– Ты помнишь, что я говорила тебе, когда ты была пленницей своего несостоявшегося мужа Берна Тьелля? – поинтересовалась Элен.

Ещё бы. Наёмница Омега заглянула в камеру к Таиссе, которая не знала, что видит перед собой собственную бабушку, и у них состоялся отнюдь не дружеский разговор.

О чём? Таисса попыталась сосредоточиться. О патологически жестоких Тёмных и Светлых. О праве защищать свой образ жизни.

– Врагу можно дать один шанс стать союзником, – проговорила Таисса. – Но если он откажется, то должен быть уничтожен.

– У тебя есть возражения?

Таисса медленно покачала головой.

– Нет.

– Что сделала Лара после того, как ты предложила ей переговоры и союз?

– Пытала меня и Вернона, – по-прежнему глухо сказала Таисса.

– Она просила дать ей время, чтобы подумать? Предоставила свои требования? Рассматривала другие варианты?

– Нет.

– Она бы убила вас, если бы я не вмешалась?

Таисса открыла глаза. Элен внимательно смотрела на неё. Ни малейшего следа гнева или раздражения на спокойном лице, постаревшем почти на двадцать лет, но почти не изменившемся благодаря технологиям будущего. Лишь добавились две или три новые морщинки.

– Скорее всего, убила бы, – произнесла Таисса. – Ты спасла нас. Но ты тоже чувствуешь, что произошло что-то неправильное. Иначе мы бы не сидели и не молчали здесь, а отмечали бы семейное воссоединение с Майлзом и Робби.

– Робби терпеть не может, когда кто-то не из семьи называет его так, – проговорила Элен с лёгкой улыбкой. – Такое заметное уязвимое место, правда? Всё знают, что могут в него ткнуть, и даже не пытаются нащупать его настоящие слабости.

– Ревность к старшему брату и страх за родителей?

– Или невозможность объяснить давно умершим родным, как жить дальше. У каждого свой страх, Таис. Будешь ужинать?

– Надо бы. – Таисса рывком села на кровати. Боль от нанораствора растворилась, ушла, но мышцы всё ещё ныли. – Наверное, все ждут нас. Хотя мне кусок в горло не лезет, пока Вернон в капсуле.

– Он в восстановительном сне после болевого шока. И останется там, пока не очнётся сам.

– И ты запихнула бы туда и меня, да? – понимающе спросила Таисса. – Чтобы постоять у моей капсулы и мысленно поспорить со мной там, а не здесь. Здесь, с живой мной, как-то неловко получается.

– Ничего. Я справлюсь.

Они невесело улыбнулись друг другу.

А потом резко, разом обнялись.

– Я так скучала, – прошептала Таисса. Её левая рука висела плетью, но сейчас Таиссе было всё равно. – Ты не проиграла меня.

– Вот ещё, – прошептала Элен в ответ. – Как там Эйвен?

– Лара… взломала ему разум. Посоветуешь что-нибудь?

– Нет.

– Но всё будет хорошо?

Элен вздохнула. Высвободилась из объятий Таиссы.

– Если будешь убивать патологически жестоких Светлых и Тёмных после одной неудачной попытки договориться – то будет.

Таисса зябко