На погребенных углях - Келли Коув

Не знаю, сколько уже иду и как далеко успела уйти, но останавливаться нельзя. Дарсия может вернуться.

Я должна радоваться. Я ушла из клана, и теперь у меня есть шанс найти дорогу к Эффи.

Но даже сквозь боль я вспоминаю, как ухаживала за Серой, драконов и тепло, которое они дарили, Эскора с его смешными повадками и даже ворчливого Драгонаха. Больше не будет разговоров с Тофой и Бо, тренировок с Калианом. Он больше никогда не назовёт меня Коротышкой.

Рыдание подступает к горлу.

И хуже всего то, что больше не будет вечеров с Роханом, совместных купаний, уроков плетения кос и роз, которые я собирала для него.

Я не хотела его расстраивать. Я всего лишь пыталась всё исправить. Не хотела никого злить.

Но у меня никогда ничего не получается. Я лишь сильнее разозлила его, сделала ему больно, и теперь мне некуда идти.

Он велел мне уйти. Сказал это так, словно больше не мог на меня смотреть.

Поэтому я ухожу.

Подальше от него.

Подальше от Дарсии.

Ночной снег валит всё сильнее. Я плотнее кутаюсь в плащ, пытаясь хоть немного укрыться от пронизывающего холода, но руки и ноги так закоченели, что я почти перестаю их чувствовать.

«Я не хотела тебя злить.»

«Я думала, что помогаю.»

«Я думала, что смогу всё исправить.»

Я спотыкаюсь и со всего размаха налетаю на что-то твёрдое. Из груди вырывается крик, а руку пронзает резкая боль. Что-то хрустит.

Я падаю в снег, прижимая к груди запястье. От боли и потрясения меня начинает трясти.

Прости.

Я подтягиваю колени к груди и обхватываю их руками.

«Прости.»

Дрожь не отпускает.

Прости.

Прости.

Прости.

— Её здесь нет.

— Уверен? — спрашиваю я Калдара.

Он кивает.

— Мы всё обыскали. Её нигде нет.

— Она не могла просто уйти! Там, мать его, буря!

— Что ты ей сказал? — спрашивает Ассея.

— Сказал уйти.

Адора качает головой.

— Зачем?

— Она сняла косу с моих поводьев, вымыла их и переплела.

Все ошеломлённо смотрят на меня.

— Не верю, — первым нарушает молчание Калиан. — Она бы никогда этого не сделала. Я видел её в той комнате. Она боится даже переступить её порог.

— Но сделала. Она сама призналась.

— Блядь… — Калиан проводит ладонью по лицу. — Это вообще не похоже на неё.

— Вот и я так думал. Но она сказала, что это сделала именно она.

— Тогда зачем? — спрашивает Адора.

Не знаю. Но мне нужно её найти.

— Должна быть причина, брат, — говорит Калдар, крепко сжимая моё плечо.

Я молча киваю.

— Значит… она правда ушла? — тихо произносит Ассея. По её лицу я понимаю, что до неё наконец дошло.

— Я же сказал…

— Нет, Рохан. Она ушла. Ты велел ей уйти, а она решила, что провинилась. Эта девочка боится сделать лишний шаг. Если ты сказал уйти, она именно так и поступила.

Сердце болезненно сжимается.

— Нет. Она не могла уйти. У нас был уговор.

— Ты сказал «уйди», а не «проваливай», — пожимает плечами Ретт. Доркин согласно кивает.

Чёрт…

— Может, так даже лучше, — говорит Ретт, снова кладя руку мне на плечо. — Она сможет жить своей жизнью, а нам больше не придётся бояться, что о ней узнает король.

Я резко сбрасываю его руку.

— Нет. Она должна быть здесь. Я совсем не это имел в виду…

В этот миг снаружи раздаётся оглушительный рёв.

Дрогонах.

Я бросаюсь наружу, остальные бегут следом.

— Что случилось?

Дрогонах снова ревёт, разворачивается и пригибается к земле.

— Ты нашёл её?

В ответ раздаётся ещё один рёв.

Я хватаюсь за шипы на его шее и одним движением взбираюсь ему на спину, даже не думая о седле.

— Веди меня к ней. Сейчас же.

— Мы будем ждать! — кричит вслед Ассея.

Но её голос уже тонет в тяжёлых взмахах огромных крыльев.

Я пригибаюсь к шее Драгонаха. Лететь приходится низко, потому что в метели почти ничего не видно. Ледяной ветер мгновенно покрывает волосы инеем, а буря не ослабевает.

Мы летим к лесу, и сердце колотится так, что отдаётся в висках.

Не могла же она уйти так далеко…

Или могла?

Дрогонах начинает снижаться.

Впереди, среди деревьев, мерцает огонь.

Какого чёрта?

— Дрогонах!

Он отвечает оглушительным рёвом, и где-то впереди ему откликается другой дракон.

Мы устремляемся к костру. Я подаюсь вперёд, пытаясь разглядеть, что происходит.

Дрогонах резко пикирует. Его лапы сшибают верхушки деревьев, затем он всей тяжестью проламывается сквозь них и с глухим ударом опускается рядом с огнём.

Я соскакиваю на землю и замечаю Эскора, лежащего у костра.

— Что ты здесь делаешь? Нам нужно найти…

Меня обрывает низкий угрожающий рык.

Эскор оскаливает зубы, а Дрогонах отвечает ему тем же. Я никогда не слышал, чтобы Эскор рычал так. Ещё шаг, и он бросится на меня.

— Эскор…

Я осекаюсь.

Он лежит на боку, прикрывая что-то крылом. Оно плотно прижато к земле и полностью скрывает то, что находится под ним.

— Ты ранен? Неужели сломал крыло? Дай посмотреть.

Я делаю шаг вперёд.

Эскор снова рычит, не обращая внимания на предупреждение Драгонаха. Потом чуть приподнимает голову, крыло едва заметно сдвигается, и я вижу рыжие волосы.

— Эльфийка!

Струя огня ударяет в снег прямо перед моими ногами.

У меня нет топора. Только собственные руки.

— Эскор, — рычу я, выпрямляясь. — Спасибо, что укрыл её. Но мне нужно к ней.

Он снова выдыхает пламя.

Я переступаю через огонь.

— Я не остановлюсь, Эскор. Она нуждается во мне.

Он снова выпускает струю огня, но я прохожу и через неё.

— Нужно немедленно отвезти её домой!

Он низко опускает голову, обнажая клыки. Я не отвожу взгляда и медленно подхожу ещё ближе.

После долгого напряжённого молчания Эскор наконец убирает крыло, пропуская меня, хотя глухой предупреждающий рык не смолкает.

Пусть хоть сожжёт меня. Главное добраться до неё.

Я падаю рядом с ней на колени и убираю с лица спутанные волосы.

Чёрт…

Она совсем синяя.

Нет. Нет. Нет.

— Эльфийка…

Я осторожно переворачиваю её на спину.

— Эльфийка, проснись.

Легонько хлопаю её по щеке и тут же вздрагиваю. Ледяная.

Наклоняюсь и прислушиваюсь.

Дышит.

Медленно, но дышит.

— Блядь… — хрипло выдыхаю я. — Давай. Открой глаза.

Она не шевелится.

— Пожалуйста, поговори со мной.

В ответ тишина.

Я провожу ладонью по её щеке.

— Всё хорошо. Я здесь. Сейчас отвезу тебя домой.

Поднимаю её на руки и крепко прижимаю к груди. Не знаю, слышит ли она меня, но всё равно продолжаю говорить, словно мой голос