Принц ненависти - Джаггер Коул

— Потому что я знаю, что ты любил его. И как бы ты ни был зол и как бы ты ни прятался от мира, я знаю, что у тебя есть моральный компас. Я знаю, что глубоко внутри ты хороший.

— Немало людей не согласились бы с тобой.

— Ну, они ошибаются.

Я улыбаюсь, наклоняясь, чтобы мягко поцеловать её.

— Лекарства действительно нет?

Я отвожу взгляд.

— Оливер?

— Есть шанс. Маленький.

— Правда? Это здорово!

Мои брови хмурятся.

— Это очень маленький шанс. И он полностью основан на технологии секвенирования генов и исследованиях, которых у меня нет.

— Ты можешь их получить?

Я тонко улыбаюсь.

— Именно за этим твой отец и отправился.

Её брови взлетают: — Холдинговая компания?

— Kensington Gardens Limited, — тяжело вздыхаю я. — В основном, это моя старая подставная корпорация, которой принадлежит лаборатория под названием Nanosplice Biotech Incorporated. У них и есть исследования и технологии.

— Что случилось, что они больше не у тебя?

Мои губы сжимаются.

— Случился твой отец.

Она напрягается, бледнея.

— Оливер...

— Когда я был молодым и чрезвычайно глупым, я также был чрезвычайно жадным. Я хотел уклоняться от налогов, поэтому создал холдинговую компанию на имя моей тогдашней жены.

Тень пробегает по лицу Розы.

— Родители Ванессы были дипломатами, и у неё было двойное гражданство в Великобритании и Монако, где нулевая ставка налога. Я купил Nanosplice Biotech, чтобы найти лекарство от одной из самых редких болезней в истории, что не делало её высокоприбыльным предприятием, — саркастично бормочу я. — Так что вся компания работала с огромными убытками, но если бы она когда-нибудь приносила деньги в будущем, я хотел, чтобы она была на имя Ванессы, чтобы минимизировать налоговое бремя.

Я хмурюсь.

— Год спустя Ванесса сбежала с твоим отцом.

Боль глубоко прорезается на её лице.

— Господи, Оливер...

— Ты должна знать, что она никогда не была мне дорога.

Я смотрю ей прямо в глаза.

— Я серьёзно. Мы поженились, потому что были из одного «типа» старых семей. Вот и всё. У нас был Джейкоб, а затем мы практически жили раздельно.

Она сглатывает: — Зачем ты мне это говоришь?

— Потому что я вижу ревность на твоём лице, малышка.

Её рот сжимается, она хмурится.

— Вовсе нет.

— Да.

Я ухмыляюсь.

Она тоже.

— Причина, по которой я очень сильно не люблю твоего отца...

— Ты можешь использовать слово «ненавижу», если хочешь.

— Ладно, причина, по которой я, блять, ненавижу твоего отца...

Она закусывает губу.

— Это не из-за какой-то брошенной любовной драмы. Я облегчённо вздохнул, когда Ванесса ушла к нему, даже если я был в ярости от того, как легко она бросила собственного сына. Что я ненавижу в Поле, так это то, что при разводе Ванесса получила эту холдинговую компанию.

Роза морщится: — Потому что она была на её имя?

— Да. И несколько лет спустя, когда она умерла...

— Мне жаль.

— Не стоит.

Она пытается сдержаться, но я всё равно вижу дьявольскую ухмылку на её лице.

— Когда она умерла, она и твой отец были официально женаты, поэтому компания перешла к нему. К тому времени она уже много лет была закрыта. Даже сейчас она существует лишь на бумаге и на жёстком диске. Но на этом жёстком диске хранятся все исследования и модели лекарства от болезни Таркова-Тимоса.

— Где жёсткий диск?

— Это вопрос на миллион долларов. Он был в банковской ячейке в Чикаго. Но я подкупил своих людей много лет назад, и его там нет. Я предполагаю, что он достался тому, кому твой отец продал холдинговую компанию. Потому что он это сделал.

Она кивает, прижимаясь ко мне.

— Что будет, если ты не найдёшь лекарство?

— Всё будет хорошо, — лгу я. — То, что ты дала мне на днях... это дерьмовая, временная версия лекарства. Такую можно сделать даже без технологии секвенирования генов на том жёстком диске. Врач, которого я нанял в Малайзии, делает его для меня.

— Значит, ты можешь продолжать принимать его?

— Да.

Это не ложь. Я могу продолжать принимать лекарство.

Просто однажды скоро оно перестанет действовать. Это не вернёт меня с края.

— Хорошо, — тихо бормочет она.

Я ухмыляюсь: — И почему это хорошо, принцесса?

— Потому что я привыкла к твоей мрачности и ворчливости.

— Я не ворчливый.

— Верно. Ты гораздо хуже, чем просто ворчливый.

Она хихикает, наклоняясь и нежно целуя меня.

— Но мне это нравится.

Её лицо заливается румянцем.

— Как и... ты мне нравишься.

Моё сердце стучит в груди.

— Ты мне тоже нравишься.

Она ухмыляется. Но затем та же тень, которую я видел раньше, снова омрачает её лицо.

Зелёная, ревнивая тень.

— Говори, что думаешь, Роза.

Её брови хмурятся.

— Ничего.

— Чушь.

Она хмурится: — Ладно, хорошо, я думала о том, что ты был женат дважды, включая бывшую жену моего отца, что немного...

Она делает гримасу, и я вопросительно смотрю на неё.

— Ты имеешь в виду Матильду?

— Да, — рявкает она. — Я имею в виду Матильду — выплёвывает она имя.

— Ты ревнуешь.

Её лицо становится багровым, рот снова сжимается в надутые губы. Она ничего не говорит, отворачиваясь от меня на бок.

— Всё нормально.

Я усмехаюсь.

— Роза, я на двадцать два года старше тебя.

— Я знаю, — капризно бормочет она.

— Я жил.

— Очевидно.

Я ухмыляюсь. Не потому, что её злость приносит мне радость — это совсем не так. Я ухмыляюсь, потому что эта ревность — нечто большее, чем просто ревность. Не говоря уже о том, что это умилительно.

Это так же, как я бы реагировал, если бы знал, что она была замужем дважды. Или если бы какой-либо другой мужчина когда-либо прикасался к ней, блять.

Честно говоря, я впечатлён её сдержанностью, учитывая, насколько мы похожи.

— Роза, если ты ревнуешь...

— Хорошо! — рявкает она, сверля меня взглядом через плечо. — Да, я ревную, хорошо!?

— Я никогда не прикасался к Матильде.

Она напрягается.

— Мы поженились из мести. Она злилась на Пола за то, что он бросил её и двух маленьких детей — твоих сводных сестёр. Я злился на Ванессу за то, что она бросила нашего сына. — Я хмурюсь. — Был также элемент соперничества между мной и моим старым другом Ноэлем...

Я медленно выдыхаю.

— Неважно. Суть в том, что мы поженились, чтобы дать некоторую стабильность жизни нашим детям и потому что она хотела разозлить Пола. Мы спали в разных комнатах. Я буквально ни разу не прикасался к ней.

Роза всё ещё в основном отвернулась от меня. Но я вижу, как её губы растягиваются в лёгкой улыбке.

— Что касается