Тёмная Жажда - Юлия Нежная

Снежная тьма обнимала меня, как когтистая лапа, сжимающаяся всё сильнее.

Обратного пути не было.

Глава 34. Снег и пепел

Снег скрывает пепел, но не стирает память.

Первый снег выпал в ту ночь.

Я шла пешком. Машину бросила за пять кварталов отсюда — слишком заметная, слишком легко отследить. Дальше только ноги, только снег и тишина.

Белые хлопья кружились в свете фонарей, оседая на плечах, на волосах, на раскрытых ладонях. Они таяли на коже, смешиваясь со слезами, которых я не замечала. Снег укрывал город — тихий, безмолвный, будто сама природа решила стереть все следы, всю боль, что я оставляла за спиной.

Адрес на карточке привёл в старый промышленный район. Здания здесь давно забросили — стены облупились, окна выбиты, и только редкие фонари разгоняли тьму, отбрасывая дрожащие пятна на свежевыпавший снег. Он лежал ровным, нетронутым слоем, и я оставляла на нём первые следы — глубокие, уходящие в темноту. Весь этот район казался забытым временем, замёрзшим в ожидании того, что должно было случиться.

Я остановилась перед трёхэтажным зданием из серого кирпича. Снег лежал на подоконниках, на карнизах, на крыше, придавая разрушенному зданию почти готический вид. Ни вывески. Ни огней. Только номер на двери. Я проверила его три раза, прежде чем толкнуть створку.

Дверь поддалась с глухим скрипом, и я шагнула внутрь, оставляя за спиной снегопад. Тьма обняла меня — густая, плотная, почти осязаемая. Пахло пылью, старым деревом и металлом. Холод проникал под кожу, но я не дрожала. Зверь внутри настороженно замер, но не рычал.

В конце коридора мерцал тусклый свет. Я пошла на него, пальцы сжимали карточку, снег таял на волосах, стекая по шее холодными каплями. Сердце билось ровно — не от страха. От готовности.

— Я знал, что ты придёшь, — раздался голос из темноты.

Кай вышел на свет. Я смотрела на него и чувствовала только одно — это правильный путь. Другого не было.

— Я здесь не потому, что доверяю вам, — сказала я. — А потому что у меня нет выбора. Если хочу выжить — должна научиться контролировать свою силу. Вы — единственные, кто может помочь.

Он улыбнулся — тепло, почти по-отечески. В его серых глазах мелькнуло что-то, чего я не могла прочитать. Уважение? Надежда?

— Ты сильная, Джули. Ты справишься. Но предупреждаю: обратного пути не будет.

— Я знаю. Я уже сожгла все мосты.

Я стояла перед ним, чувствуя, как внутри пульсирует сила. Волчья. Медвежья. Чужая. Но теперь она была моей. Я приняла её. Я перестала бояться.

За окном продолжал падать снег — тихо, бесконечно, будто сама природа решила укрыть этот мир белым саваном.

Кай шагнул ко мне, протягивая руку. Его пальцы были холодными, но рукопожатие — твёрдым, настоящим.

— Пойдём.

Я сделала шаг вперёд. В темноту. В неизвестность. Я не знала, что ждёт за этим порогом. Но знала одно — назад дороги нет. И теперь я шла не от страха. Я шла, чтобы бороться.

Глава 35. Королевский гамбит

В этой игре нет места случайностям. Есть только воля того, кто двигает фигуры.

Луциан

Я люблю шахматы.

С детства. Помню, как дед учил меня разыгрывать партии. Мы могли сидеть за доской часами, днями, неделями — я впитывал каждое его движение, ход, хитрость, которую он вплетал в свои комбинации. Старая деревянная доска из тёмного дуба, гладкая, отполированная годами прикосновений. Фигурки — тяжёлые, тёплые, идеально лежащие в ладони. Я любил их вес. Любил, как они скользят по клеткам, подчиняясь моей воле. Каждая — продолжение моей руки. Каждая — часть замысла.

Однажды я сыграл пару партий с Джеем. Тогда он считал меня другом. Или, точнее, я позволил ему так думать. Он всегда был слишком эмоциональным для этой игры. Чрезмерно импульсивным. Набрасывался на фигуры, как зверь на добычу, не видя дальше собственного носа. Одержать победу над ним было так же просто, как забрать конфетку у ребёнка.

Глупец.

За окном падал первый снег — медленно, тяжело, неумолимо. Он укрывал город белым саваном, стирая следы, заметая прошлое. Я смотрел, как хлопья кружатся в тусклом свете фонарей, и чувствовал: время пришло. Королева наконец встала в нужную точку. Все фигуры расставлены по доске. Я ждал этого момента так долго, что теперь, когда он наступил, внутри не было ни волнения, ни страха. Только тихое, ледяное спокойствие. Начинается эндшпиль.

Пешки. Охотники. В прямом смысле они зависят от своей королевы. Она для них — источник жизни. Без неё они ничто.

Ладьи. Виктория Андерсон. Святая женщина, положившая жизнь к ногам племянницы. Она готова сгореть дотла, лишь бы Джули улыбнулась. Защищает её, как наседка цыплёнка. Куницы. Всегда верные Андерсонам. Как прямые, надёжные, непробиваемые стены. Готовы стоять до конца, даже если финал — их собственная гибель. Они не умеют отступать. Не умеют предавать. И этим я тоже воспользуюсь.

Конь. Кай. Его ход всегда неожиданный, непредсказуемый. О его существовании до недавнего времени королева не подозревала. А он уже был рядом. Смотрел на её жизнь, словно сквозь стекло. Притрагивался, поглядывал, оберегал. И уже любил её — как младшую сестру, которую обязан защищать. Кто-нибудь подскажет, как называется это вид психологического расстройства? Когда человек готов умереть за того, кого даже не знает по-настоящему?

Я не знаю названия. Мне плевать. Конь на моей доске, и он сделает свой ход, когда это потребуется.

Слоны. Мне осталось найти лишь пару слонов. Тех, кто будет ходитьпо диагонали, пересекая линии, которые никто не замечает. Тех, кто свяжет разрозненные части моей комбинации в единое целое. Я найду их. Я всегда нахожу нужные фигуры.

Я никого не забыл?

Ах, ну да. Король.

Джейсон Пейкерман. Сколько лет я потратил на него. Сколько сил, сколько терпения. Но я не держу на него зла. Он был полезен. Через него я получал информацию о Совете, о планах отца, о том, что скрывалось за закрытыми дверями особняка Пейкерманов. А ещё было совсем не трудно заставить его полюбить королеву. Я провоцировал его ревность бесконечно, разжигал эго, играл на чувстве собственничества, как на струнах. Каждое моё прикосновение к Джули, каждая улыбка, каждый шёпот — всё было рассчитано до миллиметра. Я знал, что он не выдержит. Знал, что зверь внутри него возьмёт верх. Что сорвётся, будет бить, крушить, доказывать своё превосходство. Лишь