Искушающий яд - Рина Кент

— Ценой того, чтобы громила твоего отца избил тебя практически до полусмерти? — спрашивает Кейн.

Я пожимаю плечами.

— Это стоило того ужаса и отвращения на лице любовницы Сатаны.

— С Осборном это того не стоит, — говорит Джуд.

— Расслабься. Ты ведешь себя как императрица драмы.

— Королева драмы, Прес.

— Я повысил твой статус. Не за что.

Он качает головой, но перестает ворчать, и мы заканчиваем отработку нескольких упражнений. Затем едем домой, к Джуду, конечно же. По крайней мере, мы вдвоем — Кейн кинул нас, чтобы поехать к своей девушке.

Джуд следит за тем, чтобы я выпил таблетки от бессонницы, потому что я действительно не могу без них засыпать. Ни разу с самого детства.

Потому что когда-то я всю ночь не спал, ерзая в постели, неконтролируемо дрожа, пока ужас сдавливал мне горло в темноте.

Единственная передышка исходила от светящихся звезд, которые смотрели на меня сверху вниз, пока я ждал.

И ждал.

И еще ждал.

Минуты казались часами, а часы — днями, пока я лежал, прислушиваясь, не раздастся ли этот ни с чем не сравнимый скрип двери.

Приглушенные шаги.

Глубокие, резкие вдохи.

Теперь, когда смотрю в темный потолок после того, как Джуд закончил быть моей сиделкой на ночь, я все еще жду, что дверь откроется.

Что этот скрип прорежет мой конченный мозг и вызовет бунт эпических масштабов.

Неважно, что я сплю только с полностью запертой дверью и что я дал ключ только трем людям на случай чрезвычайной ситуации: Джуду, Кейну и отцу.

Если не они, то я лучше сдохну.

Заперта она или нет, мне все равно снятся кошмары о том, как дверь в мою детскую со скрипом открывается и монстр поднимает свою голову.

Он пугает даже моих друзей в темноте, — маленькие звездочки, которые начали разговаривать со мной, потому что им было меня жаль.

Я ненавижу ночь.

Ненавижу лежать в постели в ожидании сна.

Не уверен, как можно ненавидеть что-то настолько естественное.

Я всегда чувствую, что вот-вот выпрыгну из собственной кожи от дискомфорта. Не имеет значения, на каком матрасе премиум-класса или шелковых простынях я лежу. Какие благовония или диффузоры Джуд религиозно скупает и ставит в моей комнате. Он вечно ведется на пропаганду о какой-нибудь херне, которая «научно» помогает уснуть — сейчас у моей кровати испаряет лавандовый диффузор.

Это всегда худшая часть моего дня.

Я лучше позволю Ленину избить себя до полусмерти, чем это.

Боль лучше, чем беспомощность.

Но боль, к сожалению, не бесконечна.

Мой телефон вибрирует на тумбочке, возвращая меня в настоящее.

Я поворачиваюсь на бок и проверяю его. Та самая хроническая болезнь, от которой мне нужно найти лекарство, сжимает мне грудь, когда я читаю сообщение.

ГОЛОВНАЯ БОЛЬ

Снова будем игнорировать друг друга?

Я смеюсь. Да, возможно, я не отвечал на его сообщения с той ночи. И что? Вообще-то, это он меня заблокировал и строил из себя недотрогу.

Поэтому и должен был поплатиться.

А еще я понятия не имею, что теперь делать с этим паразитом.

Особенно после его сообщений в ту ночь.

ГОЛОВНАЯ БОЛЬ

Ты в порядке?

Джуд забрал тебя, и ты на удивление не сопротивлялся, пока он носился вокруг тебя, так что рискну предположить, что у тебя все прекрасно.

Увидимся перед следующей игрой. Нам нужно поговорить.

Намне о чем разговаривать. Пшик. Ничего.

Мы не друзья. В лучшем случае можем быть партнерами для секса, и емунужно это принять.

Мой телефон снова вибрирует.

ГОЛОВНАЯ БОЛЬ

Если не ответишь, я буду считать, что ты ведешь себя как робкая девственница после того, как так жадно поцеловал меня на том утесе.

Я

Я НЕ жадно тебя целовал.

ГОЛОВНАЯ БОЛЬ

Уверен? А то выглядел так, словно был готов выпрыгнуть из собственной кожи. Такую страсть трудно подделать.

Я

Могу дать тебя контактик психотерапевта, чтобы он разобрался с твоим патологическим уровнем бреда.

ГОЛОВНАЯ БОЛЬ

Или можешь просто признать, что тебе понравилось целовать меня.

Я

Бывало и получше.

ГОЛОВНАЯ БОЛЬ

С кем?

Я

Не твое дело.

ГОЛОВНАЯ БОЛЬ

Черта с два ты посмеешь нести эту чушь, что это не мое дело, после того как сказал, что кто-то другой целуется лучше меня, Престон. Спрошу еще раз. Кто это был?

Я

Действительно хочешь знать?

ГОЛОВНАЯ БОЛЬ

Да.

Я

Ох, что ж делать, что ж делать… Ну, а я решил, что тебе об этом знать необязательно.

ГОЛОВНАЯ БОЛЬ

Престон.

Я

Да, Маркус?

ГОЛОВНАЯ БОЛЬ

Говори, иначе будут последствия.

Я

О нет, мне начать дрожать от страха сейчас или записать это в список дел на потом?

ГОЛОВНАЯ БОЛЬ

В следующий раз, когда увижу тебя, сделаю твою задницу настолько красной, а член — твердым, что ты будешь умолять меня кончить, а я тебе не позволю.

Я

Смело с твоей стороны предполагать, что следующая наша встреча состоится. Тебе придется умолять меня об этом в течение трех рабочих дней.

ГОЛОВНАЯ БОЛЬ

Мы опять играем в эту игру? Хочешь, чтобы я тебя снова в чс кинул?

Даю тебе три секунды, Престон. И как только я снова тебя заблокирую, пути назад уже не будет.

Я

Пошел ты.

На следующий день я еду в Стантонвилль.

Секундочку! Да, игры завтра нет, и мне нет необходимости видеться с этим ублюдком Маркусом, но ядолжен был.

Потому что онпосмел отправить подаренный мною мотоцикл обратно.

Рано утром Хейз сказал, что его доставили в особняк Армстронгов, из-за чего отец, как обычно, нахмурился и спросил Хейза, увлекаюсь ли я теперь мотоциклами.

Ни хрена подобного. Но после занятий я погнал на этом байке в самый Стантонвилль из-за одного мудака.

Я паркуюсь за углом, скрывшись за изрисованной граффити стеной напротив мастерской, где он работает.

Новый для меня опыт, поскольку я никогда в реальной жизни не видел механиков. Что? Не я латаю свои тачки.

Маркус в мастерской совершенно один, наполовину погребенный под каким-то дерьмовым седаном, в то время как рядом стоит длинноногая брюнетка в узких джинсах и говорит что-то, чего я не слышу из-за проносящихся по улице машин.

Вскоре он выскальзывает из-под тачки — которую давно пора сдать в утиль — и вскакивает на ноги.

Мои мысли как бы спотыкаются сами о себя и умирают.

Потому что, что за чертовщина на немнадета?

Нет, глаза у меня на месте, но как, черт возьми, такая простая вещь можеттак выглядеть?