Искушающий яд - Рина Кент

class="p1">На Маркусе этот темно-синий комбинезон механика, вот только верхняя его часть болтается вокруг его талии, а на груди черная майка без рукавов, которая плотно облегает твердые, рельефные кубики его пресса.

Его плечи кажутся шире, а руки измазаны машинным маслом, и это должно выглядеть неряшливо, но почему-то лишь делает его похожим на каменную статую.

Которую разукрасили для фотосессии или типа того.

Мазок скользит по его предплечью, еще один на челюсти, как будто их специально так нанесли.

Он медленно, нарочито вытирает руки тряпкой, его предплечья напрягаются при каждом движении. Мышцы перекатываются под кожей так, словно прекрасно осознают, что я на них пялюсь.

Нет. Я уже буквальнотаращусь, полностью захваченный этой сценой без моего на то согласия.

Мягкое свечение послеполуденного солнца падает на него под углом, цепляясь за резкую линию скулы и шрам, пересекающий его правую бровь. Который, по идеи, должен запятнать его внешность, но вместо этого заостряет ее во что-то незаконно привлекательное.

Его серые глаза на секунду взмывают вверх, отражая свет, словно грозовые тучи, сгущающиеся вдалеке.

Кое-кто прерывает мой сеанс всеобъемлющего сталкеринга.

Брюнетка.

Я абсолютно о ней забыл, но теперь она стоит перед ним, наполовину загораживая мне обзор.

Она прислоняется к своей машине, накручивая волосы на палец и одаривая его улыбкой «я свободна». А Маркус — который находится на грани кастрации — подходит к ней ближе, слушает, а затем сверкает ей своей гребаной ухмылкой.

Он стирает пятно масла с задней стороны шеи, и ее глаза расширяются так, будто она только что открыла для себя новую религию.

Мой живот скручивает, словно кто-то залез внутрь и взорвал петарду.

Смешно.

Иррационально.

Я не должен подобного испытывать.

Мне даже ненравится Маркус Осборн.

Так что его флирт со случайной владелицей дерьмового седана не должен вызывать во мне таких ощущений.

Какими быони ни были.

И я определенно не должен чувствовать непреодолимое желание перебежать улицу, спровадить ее куда подальше и велеть ему перестать так выглядеть.

Так улыбаться.

Таксуществовать.

Она смеется над его словами, и эта петарда, затаившаяся в моем животе, словно монстр, снова взрывается — на этот раз громче, настолько резко, что мне приходится на мгновение закрыть глаза.

А когда открываю их снова, то уже вышагиваю по направлению к ним.

Нет, я не ревную мужчину, которого абсолютно не хочу, который мне не нужен или которого я даже не знаю, к какой-то случайной девчонке.

Просто пришел, чтобы наказать его.

И должен устранить любое препятствие, которое стоит на моем пути.

Глава 20

Маркус

Последний человек, которого я ожидал увидеть поблизости от мастерской, сейчас решительно направляется ко мне.

Дженна что-то говорит, но слова пролетают мимо моих ушей — я полностью отвлечен этой угрозой, шагающей сюда так, словно он здесь хозяин.

Первое, что я замечаю — Престон выглядит хорошо. Ну, насколько это вообще возможно, учитывая его явное напряжение.

Вероятно, он в ярости.

По светлой коже его шеи ползет красное пятно, слегка окрашивая уши.

Он злится. Отлично.

По крайней мере, он не похож на бледную тень самого себя, как когда я нашел его на вершине того утеса. Обдолбанный, дезориентированный, сломленный.

Уж лучше видеть, как он пышет своим привычным высокомерием и злостью, чем тонет в море боли.

Не то чтобы меня должно заботить его настроение, но, судя по всему, это так — сколько бы я ни пытался это отрицать. На данном этапе это проблема, с которой мне нужно разобраться.

Престон — проблема эпических масштабов.

Он влезает в мои мысли без моего на то согласия. Постоянно.

Как, блять, неизлечимая хроническая болезнь.

Когда он уверенным шагом заходит в мастерскую, трудно не заметить, насколько он здесь чужой.

На нем дорогие джинсы, светлый свитер и кашемировое пальто верблюжьего цвета до колен, которое могло испачкаться от одного только воздуха в мастерской.

Да даже от воздуха в этом городе.

Он должен выглядеть здесь как бельмо на глазу, но он просто… величественен. Элегантен без малейших усилий, красив до ослепления.

Некоторые прохожие на улице поглядывают в его сторону, скорее всего, сами того не осознавая. Настолько он неотразим.

Небрежные золотистые волосы, уложенные набок, пытливые зеленые глаза, четкая линия челюсти и чистая мужская энергия, которую он излучает, притягивают внимание сами собой.

Я всегда считал красоту Престона завораживающей. Еще с тех пор, как он болтал ногами, сидя на той ветке в саду отца.

Прошло пятнадцать лет, но по мере того как он приближается ко мне, я по-прежнему думаю, что он самый красивый человек, когда-либо ходивший по земле.

Принцы фей — это не просто плод воображения; они существуют, и Престон — олицетворение этих мифических существ.

Сейчас он стал более мужественным и жестоким, но все еще выглядит неземным, обладая физическим совершенством. Высокий, но не гигант, мускулистый, но не перекачанный, красивый, но не смазливый. Кажется доступным, но на самом деле упрямый, бездушный и садист.

Иногда, — как сейчас, — мне кажется, что он ненастоящий. Прямо как когда я принял его за фею. Словно он должен был принадлежать другой Вселенной, но каким-то образом проскользнул сквозь щели и оказался здесь.

Прямо передо мной.

Как мое невысказанное желание на день рождения.

Я ловлю себя на мысли о том, чтобы ослепить каждого, кто на него смотрит, выцарапать им глаза и проломить головы.

Возможно, это чересчур. Но я уже на той точке невозврата, где предпочитаю полностью принять эту проблему.

Все равно нет никакого смысла бороться с этим притяжением к Престону, так что с тем же успехом я могу погрузиться в него с головой и слепить ровно то, что хочу.

Я перевожу взгляд с него на Дженну, делая вид, будто вычеркиваю его из реальности, хотя это невозможно, когда его присутствие заполняет все вокруг.

— Теперь должно быть все в порядке, — говорю я. — Если снова услышишь этот шум, пригоняй машину обратно, и я гляну, не нужно ли поменять ступичный подшипник.

Боковым зрением я вижу, как мрачнеет лицо Престона.

Дженна, однако, кажется, ничего не замечает, накручивая прядь волос на палец.

— Можешь еще раз прямо сейчас его проверить, если хочешь. У меня полно свободного времени.

— Не хочет, — Престон плавно, смею заметить, встает рядом со мной и останавливается на шаг впереди, слегка заслоняя меня плечом. — Он сказал, что с твоей машиной все в порядке. Проваливай давай.

— Прости, что? — Дженна таращится на него, выпрямившись. — А ты еще кто такой?

Он улыбается, и на его щеках появляются ямочки, хотя