Искушающий яд - Рина Кент

class="p1">Его слова обрываются, когда я рывком тяну его в сторону, а затем заталкиваю в маленькую кладовку, которая заодно служит раздевалкой.

Несколько швабр и чистящих средств падают на пол, когда мы заполняем собой пространство. Здесь тесновато, особенно для двух высоких, крупных хоккеистов.

Но эторовно то, что мне нужно.

Я впечатываю Престона грудью в дверь, и она едва не слетает с петель, когда я пристраиваюсь сзади и шепчу ему на ухо:

— Руки на дверь, задницу кверху.

Его губы дрожат, и я жду, что он начнет сопротивляться, ведь прошло уже немало времени, но он медленно скользит ладонями вверх и нагибается вперед, выпячивая задницу.

Из моего горла вырывается хриплый звук.

— Иногда ты бываешь таким послушным мальчиком.

Я помогаю ему снять пальто и швыряю его на скамейку где-то позади себя.

Престон возвращается в ту же позу, наблюдая за мной с выражением завороженного ожидания.

С тем самым, которое появляется у него на лице, когда он знает, что наши тела вот-вот столкнутся в чем-то пугающе чувственном.

Словно у него, как и у меня, была ломка.

Словно он, как и я, не мог даже смотреть на других, не говоря уже о том, чтобы трахать их.

Сколько бы я к нему ни притрагивался, острые ощущения никогда не притупляются. Скорее уж соблазн только удваивается, и я чувствую себя так, будто подлетаю слишком близко к солнцу. Могу обжечься, но это будет чертовски приятно.

— Что ты делаешь? — спрашивает он, его голос звучит более хрипло, а глаза шире распахиваются.

— А сам как думаешь? — я тянусь вперед и расстегиваю его джинсы, затем стягиваю их вместе с боксерами, пока они не падают ему на щиколотки.

Мой член пульсирует при виде его задницы — такой гладкой, упругой и, к огромному сожалению, не покрытой моими отметинами.

Перспектива добавить их пускает по моему позвоночнику разряд болезненного предвкушения.

Был ли я когда-нибудь настолько возбужден перед сексом? Нет, ни разу.

В Престоне Армстронге есть что-то такое, что вытаскивает наружу моего внутреннего монстра.

Я поглаживаю его задницу круговыми движениями, наклоняясь ближе и шепча так, что мое дыхание касается его уха:

— М-м-м. Я скучал по этому.

Он ерзает.

Шлепок.

Из него вырывается резкий стон.

— Бля-я-ять.

— Кажется, ты соскучился по этим ладоням, малыш.

Шлепок.

Он низко стонет и вот так просто расслабляется под моей хваткой, становясь податливым и позволяя мне творить все, что, блять, моей душе угодно.

Престон всегда поначалу сопротивляется, но затем мое тело находит общий язык с его, и он подчиняется.

Мой голос становится тише, настолько, что заставляет его вздрогнуть.

— Тебе приятно?

Шлепок.

Голова Престона падает вперед, ударяясь о дверь, когда он издает сдавленный рык, сжимая пальцы на поверхности двери.

— Я спросил, приятно ли тебе. Отвечай.

— Да…

— Насколько?

— Просто… приятно.

Я поглаживаю его задницу, любуясь, как на коже проступают отпечатки моих ладоней.

— Тебе так идут мои отметины, малыш, ты же знаешь?

Я шлепаю его четыре раза подряд, и он издает бессвязные звуки, пока его член встает по стойке смирно.

— Да, блять… пожалуйста…

— Твоя сперма стекает на пол, — я обхватываю рукой его член, грубо сжимая. — Какой, блять, бардак.

— Мхм… да, блять, просто…

— Просто? — я шлепаю его по ягодице.

— Ун-гх…

— Нет такого слова. Ты должен сказать мне, чего хочешь.

— П-подрочи мне. Я хочу кончить.

Мои губы изгибаются от удовольствия. Мне нравится, что теперь он не стесняется просить о том, чего хочет. По крайней мере, не пытается делать вид, будто эти встречи ничего не значат.

— Вот так? — я отвешиваю ему шлепок, одновременно потянув за член, и он дергается вверх, вставая на цыпочки.

— Да, да, вот так. Я уже близко…

— Да?

— Да… кончаю… блять, почему ты остановился?

Я кусаю его за ушную раковину.

— Я же говорил тебе, — в следующий раз, когда увижу тебя, сделаю твою задницу красной, а член — твердым, но кончить не дам.

— Ты гребаный ублюдок… — хрипит он и тянется рукой к своему члену, но я удерживаю его мертвой хваткой, прижимая большой палец к головке.

— Даже не пытайся. Я могу сделать еще больнее.

— Пошел ты.

— Не сегодня.

Я стягиваю рабочий комбинезон, обнажая боксеры, и трусь возбужденным членом о его покрасневшие ягодицы.

Он хрипло стонет, а я издаю тихое мычание. Даже сквозь ткань белья я чувствую пьянящий жар, исходящий от его кожи.

И пьянею от этого ощущения.

Отнего.

Я мог бы торчать здесь вечность, просто трахая его через одежду до потери пульса.

— Хочешь кончить, малыш? Твой член бешено пульсирует у меня в руке.

— Если скажу «да», ты просто ответишь «нет».

— Верно, — я улыбаюсь, облизывая маленькую татуировку Инь и ян. — Но мы можем это исправить.

— Как?

Мой голос опускается на октаву.

— Скажи, с кем поцелуи были лучше, чем со мной.

— Я сказал это просто чтобы тебя взбесить, — он трется задницей о мой член и стонет. Скорее всего, делает это неосознанно, потому что привык, что я растягиваю его пальцами, пока дрочу ему.

— Вот как?

— Да…

— И у тебя это получилось, — я несколько раз провожу ладонью по его члену.

— А-ах, блять… да…

— Нет, — я снова сжимаю его, как раз в тот момент, когда чувствую, как он вздрагивает.

— Какого черта ты остановился?

— Потому что тебе нельзя кончать.

— Но я же ответил на твой вопрос.

— Неважно. Ты не можешь остаться без наказания.

Он скулит, пытаясь вырваться, но я держу его железной хваткой. Затем шлепаю по бедру и ягодице, от чего он дергается и издает эти вызывающие зависимость стоны.

— Ты весь течешь, малыш. Боль тебя возбуждает, да?

— Ун-гх… дай мне кончить… — он насаживается задницей прямо на мой член. — Я разрешу тебе кончить мне на задницу.

— М-м-м. Заманчиво.

— Ты сам знаешь, что хочешь этого, — он поворачивает голову в мою сторону, и, блять, его залитое похотью лицо выглядит божественно — таким настоящим и обнаженным. Наверное, это самая искренняя его сторона из всех, что я когда-либо видел.

Ия тому причина.

Этоя сотворил такое с Престоном Армстронгом.

— Разве? — протягиваю я.

— У тебя тоже была ломка. Твой член, к-кажется… м-м-мф… возбужден больше обычного.

Ну конечно, мелкий засранец это заметил. Даже страшно подумать, каким твердым становился мой член от одной только мысли о нем в течение последних нескольких недель. Теперь, когда неповторимый оригинал у меня в руках, я готов взорваться.

Я вытаскиваю свой ноющий член и несколько раз провожу по нему рукой.

— Примешь мою сперму на эту красную задницу, малыш?

— Да…

— Разрешишь мне разрисовать тебя своей