Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

– Радостные?

– Говорят, радость тоже лечит.

Петерс сомневался, что это возможно, но Альтресу было неинтересно его мнение. Он уже был в курсе некоторых обстоятельств, а продажных шкур искренне не любил. Да и кто таких любить может? Покупать, пользоваться, но не любить, это уж точно.

– Скоро вам предстоит провести коронацию.

– К-коронацию?

– Законного короля Эдвина.

Петерс выдохнул.

– Он жив?

– Все дети его величества живы.

Альтрес видел в этом определенную справедливость. Гардвейг, конечно, не альдон, и наворотил в своей жизни много разного, но дети-то ни в чем не виноваты, за что их казнить?

– Я помолюсь Альдонаю! Это такое счастье, такое счастье…

– Вам стоит дважды помолиться, – намекнул Альтрес.

– Дважды?

– Если бы вы короновали самозванца…

– Т-то? – Петерс резко вспотел, хотя в комнате было прохладно. Осень…

– Вы же понимаете, такая коронация не могла быть законной. И ее проведение – тоже.

Остальное Петерс понял и сам.

Его либо убили бы, либо объявили сумасшедшим, а потом убили – в зависимости от ситуации.

– Меня заставили!

– Каленым железом пытали?

– Альсин угрожал мне! Граф, это страшный человек!

– Страшнее меня?

Петерс зло зашипел.

– Когда к твоему горлу приставлен клинок, неважно, чья рука его держит.

– Но стоит тогда и удивляться, что один клинок заменили на другой, – отозвался в тон ему Альтрес Лорт. – Через несколько дней… у вас все готово к коронации?

Петерс едва не закивал, но понял, что таким ответом подставится еще сильнее.

– Н-ну… я быстро все подготовлю, ваше сиятельство.

– Подготовьте, Петерс, подготовьте. Это важно для меня. Это важно для Уэльстера. И для вас, как для жителя Уэльстера, тоже важно.

Петерс выдохнул.

Да, если обойдется только этим – он может считать себя счастливчиком. Но это он рано обрадовался, Альтрес никому и ничего спускать не собирался.

– Если коронация пройдет должным образом, мы поговорим о вашей участи.

– О моей участи?

– А что у нас полагается за участие в мятеже?

– Я не участвовал!

– Принимал у себя мятежника. Вождя мятежников.

– И что? Это многие делали!

– А вы не кивайте на многих, Петерс, ни к чему это, вы о своей шкуре беспокойтесь. До всех очередь дойдет, – мурлыкнул Лорт. – Думаете, сил не хватит?

Петерс мечтал об этом.

Или о гневе Альдоная.

Вот сорвалась бы с небес молния, да треснула негодяя-шута по макушке! Так ведь не дождешься, когда надо! Но Альдонай своего верного слугу не слышал.

– Не сомневаюсь, ваше сиятельство, у вас сил хватит, – выдавил из себя Петерс.

Альтрес медленно опустил веки.

– Поговорим серьезно, пресветлый. Вы поддерживали Альсина, и я это знаю. Но готов обо всем забыть на определенных условиях. Коронация должна пройти безупречно. Это первое. И вы должны целиком и полностью поддерживать все мои начинания. Это второе.

– Все?

– Я хочу лишь блага для Уэльстера.

– А если ваше понимание блага не будет совпадать с пониманием ее величества? К примеру?

– То мы будем искать общий язык с королевой. А вы – поддерживать меня, как и раньше.

Сказано было увесисто. Петерс отчетливо понял, что ему предлагают.

Да, ты сволочь и мразь, – говорили ему глаза Альтреса. – Но ты моя мразь. И если хочешь остаться на своем месте, будешь меня слушать и слушаться. Шаг вправо, шаг влево – плаха.

Что оставалось делать бедному Альдону? Только склонить голову.

– Не сомневаюсь, все, что вы сделаете, будет направлено на благо Уэльстера.

Альтрес улыбнулся, показывая, что Петерс все понял правильно. И тут же добавил пряника.

– Его величество Гардвейг последнее время… плохо относился к храму. А ведь это один из столпов королевства. Его основа…

– Безусловно!

– И я считаю, что надо бы построить еще несколько храмов. Мы потом обсудим, где и какие, – Альтрес улыбнулся.

Петерс чуть расслабился.

Что ж.

Его не станут убирать. С ним будут работать, что неплохо. А уж он расстарается…

Договориться можно и с Альтресом Лортом. А что будет дальше? Кто знает.

Все мы смертны, все мы люди… может быть, король Эдвин окажется мягче своего отца? Время покажет…

К выходу Петерс проводил графа сам. Улыбаясь и приглашая заходить еще.

Альтрес Лорт прошел по храму, уселся в карету и даже дружески помахал рукой, улыбаясь.

И позволил себе расслабиться, только опустив кожаную штору.

Тварь!

Альдонай, какая ж тварь тебе служит!

Интересно, как ты это допускаешь?

Продажная, двуличная, трусливая тварь… только вот выхода нет. И так королевство пошатнулось, сейчас никого убирать не стоит. Демонстративно – не надо, может бунт начаться.

Значит, будем работать.

Альтресу не привыкать в дерьме копаться голыми руками. Справится. Да и Петерс будет работать не за страх, а за совесть. Потом, конечно, начнет плести интриги, но ведь это потом. К тому времени найдется на него и еще управа, кто бы сомневался. Не проворуется, так дело какое провалит… будет за что его взгреть. Или вообще отравить по-тихому… как получится.

Но как хочется удавить эту гадину! Безумно! Своими руками и уже сейчас!

Петерс так никогда и не узнал, насколько был близок к смерти.

Ладно. Хоть помечтать…

***

Вот уж чего не ждал Джерисон. Но Альдонай любит и пошутить, и посмеяться.

Когда он вернулся в отведенные ему покои…

В первую минуту он искренне подумал, что выпил слишком много.

Потом – что стукнулся головой.

Потряс ей, но видение не исчезло. Очаровательная обнаженная женщина в кровати протягивала к нему руки.

– Любовь моя…

И голос!

И лицо!

Аделаида Вельс!!!

Спутать свою любовницу с кем-то другим Джерисон не мог. Но…

– Дели? Откуда ты здесь?

Аделаида недовольно сдвинула брови.

Раньше в такой ситуации граф просто присоединялся к ней в постели. И дальше начиналось сладкое безумие… которого ей весьма не хватало в законном браке. Конюхи и прочая шантрапа – это не то, это на пять минут, голод унять. А вот чтобы долго, с чувством, с расстановкой…

Джерисона она вспоминала часто. Равно как и его супругу, только вторую – уже с другими чувствами.

Графа с тоской, графиню с ненавистью.

– Тебе не доложили? Я живу в Уэльстере…

Джерисон тряхнул головой еще раз. Хмель окончательно выветрился, и он понял, что разборок не избежать. Никак не избежать.

Но не спать же с ней? Это уж и вовсе ни к чему!

– Мне никто ничего не говорил. Ты приехала на помолвку?

– Мне хотелось тебя увидеть. Джес, я так тосковала, так скучала…

Аделаида подалась вперед, простыня обнажила плечи… раньше Джерисон заключил бы ее в объятия и не выпустил всю ночь. А сейчас…

Что надломилось в нем?

Или наоборот – встало на