На берегу - Лора Павлов

Это должен был быть день, о котором я мечтала годами. А вместо этого — сплошной кошмар.

Я была опозорена. Унижена. Они просто использовали меня. Им никогда не была интересна я.

Линкольн припарковался в подземке под своим домом.

— Посмотри на меня.

Я повернулась к нему. Слезы текли с тех пор, как мы сели в машину, и я была уверена, что глаза у меня красные и опухшие. Я никогда не была из тех, кто легко срывается, но это разочарование меня сломало.

— Не позволяй этому тебя сломать. Они просто кучка ублюдков.

Не позволить этому меня сломать?

Я уже была далеко за этой чертой. Это был полный провал.

Я провела тыльной стороной ладони под глазами.

— Это был провал. Я бы предпочла, чтобы ты этого не видел.

— А я, черт возьми, рад, что был там. Не хотел бы, чтобы ты осталась с ними одна.

— Я сама могу о себе позаботиться, Линкольн, — сказала я, приподнимая подбородок. — Тебе не нужно было вмешиваться.

Я не знала, как справиться со всеми этими чувствами. Разочарование и злость дрались внутри меня.

— Я всегда буду тебя защищать.

— Наверное, часть тебя все же радуется, что эта работа отпала. Меньше шансов, что я останусь здесь. — Это было несправедливо. Я просто выливала на него злость.

Он поднес пальцы к моему подбородку:

— Я не буду врать. Я был бы безмерно счастлив, если бы ты была рядом. Но я не хотел, чтобы все пошло вот так. Я знаю, как сильно ты этого хотела. И я хотел этого для тебя тоже. Меня до сих пор трясет от того, что они с тобой сделали.

— А меня до дрожи бесит, что я так долго и тяжело работала, Линкольн, — голос у меня дрожал, я говорила сквозь слезы. — Я старалась. Я боролась. Пыталась доказать, что заслуживаю. А все, что их сегодня волновало — это ты. Вот так все и будет, да? Я просто та, кто написал статью о Линкольне Хендриксе. А когда все узнают, что мы встречаемся — буду просто его девушкой.

Мы оба знали, что в этих словах была правда.

Люди возводят спортсменов на пьедестал. Это была одна из причин, по которой Линкольн так неохотно открывался. Он предпочитал держать личную жизнь подальше от публики.

— Я никогда не буду смотреть на тебя как на «просто девушку».

Я кивнула. Я знала, что он говорит искренне.

— Я знаю. И я понимаю, что ты не виноват в том, что ты известный. В том, что ты невероятный. Что ты лучший из лучших. Но я тоже должна сиять. Ты же понимаешь? Мне нужно что-то свое. Я не хочу быть просто чьей-то девушкой.

Он посмотрел на меня так, будто я ударила его в грудь. Но реальность была такова: как только мы откроемся — моя профессия окажется под угрозой.

Моя карьера. Все, к чему я так долго шла.

Меня никто не будет воспринимать всерьез.

— Разве я хоть раз относился к тебе как к кому-то второстепенному? Я с самого начала поддерживал тебя. С того дня, как мы начали работать вместе. У тебя есть другие предложения, детка.

— Да. Но хотят ли они меня из-за меня? Или только потому, что им нужна эта история? — спросила я, отворачиваясь к окну. Может, всем нужен был просто материал?

— Ты охрененно талантлива. Ты это знаешь. И я это знаю. Я не позволю никому затмить твой свет. Слышишь меня?

Он не ответил на мой вопрос. Потому что не мог.

Но я знала себе цену.

Черт, я всегда знала, что могу добиться всего, чего захочу. Но сегодняшний день выбил меня из колеи. Я и представить не могла, что они позовут меня только для того, чтобы добраться до него.

Он смотрел мне в глаза, и я знала — он видел в них главное.

Тот самый вопрос.

Смогу ли я когда-нибудь сиять сама по себе, если мы будем вместе?

Я никогда не была той, кто переживает, кто кого затмит. Никогда не боялась остаться в чьей-то тени. Я всегда была уверена в своих способностях. Но слава Линкольна — это было что-то гораздо большее, чем с чем-либо я сталкивалась раньше.

Он вышел из машины, обошел ее и открыл мою дверь. Мы молча поднялись наверх.

Сказать было уже нечего.

Реальность наваливалась со всей силой.

Я не знала, что делать. Не знала, как все это разрешить.

Это был наш первый день вне пузыря. Первое серьезное испытание и оно уже превратилось в чертов ураган.

Я зашла в ванную и закрыла дверь, прежде чем открыть кран и начать наполнять ванну.

Мне нужно было пространство.

Я собрала волосы в узел и медленно погрузилась в воду, позволяя себе наконец разрыдаться — до тех пор, пока не останется ни одной слезы.

Этот день стал настоящим открытием в том, что касается моего будущего.

Впервые во взрослой жизни я начала в себе сомневаться. Стала задаваться вопросом: а хочет ли кто-то на самом деле взять меня на работу из-за моего таланта к письму?

Как Линкольн будет смотреть на меня, если у меня не будет ничего своего, чем я могла бы гордиться? Если вся моя жизнь будет крутиться только вокруг него?

А так ведь не должно быть. Отношения — это баланс.

Да, я не самая великая в истории спортсменка, но я горжусь тем, что делаю. Горжусь интервью, которые брала, историями, которые рассказывала, тем, как умела представить людей миру в лучшем свете — через слова.

Но будет ли кто-нибудь сейчас видеть это во мне?

Когда станет известно, что я встречаюсь с Линкольном Хендриксом?

Черт, даже Лу Колсон не знал, что мы пара. Но уже сам факт, что Линкольн доверил мне эту статью, стал единственной причиной, по которой он вообще мной заинтересовался.

Речь никогда не шла обо мне. Или о моем таланте.

Им был нужен Линкольн.

И все это было для меня новым. Голова шла кругом.

Я знала, что если останусь здесь, Линкольн попытается все за меня исправить.

Но так же, как он когда-то нуждался во времени, чтобы понять, где хочет играть, — так и мне нужно было время, чтобы разобраться, каким будет моё будущее.

Я вытерлась, оделась, закинула вещи в сумку и вытащила чемодан из шкафа.

Он как раз закрывал входную дверь, в руках у него был пакет с едой из нашего любимого ресторана в городе.