Ты будешь наказана - Ада Ридель

Сглатываю и на ватных ногах поворачиваюсь назад. Не могу унять дрожь во всём теле.

Мне хочется перемотать время. Хотя бы на утро. Чтобы заранее предвидеть это.

А что потом?

Не знаю. Мы бы оставили кого-то. Нет. Тут был охранник. Но скорее всего… Уже его здесь нет.

— Влад?.. — голос пропадает, и слова выходят жалкими. Я смотрю на парня, которого раньше называла братом. Из-за которого всё и началось.

И, кажется, закончится.

Потому что дуло пистолета направляется на меня.

А безобразная улыбка парня-наркомана становится шире, когда он понимает, что сейчас он — победитель. В этой ситуации.

Когда мёртвый Ваня лежит на земле. Гермес скулит и поджимает лапу. Арс в горящем доме, а я… одна.

С человеком, что уже пытался меня убить.

— Я снова рад тебя видеть, — усмехается. — Сестрёнка.

Глава 47

Я стараюсь вернуть контроль над эмоциями.

Человек передо мной мне никто. Для той Влады он был семьёй.

А для меня он — ублюдок, что хотел меня убить.

И поджёг дом.

Навредил Гермесу.

И теперь там, в горящем доме, я могу потерять Викинга и Лайку. И Эмиля…

И Вани больше нет. И всё из-за одного долбанутого юнца!

И мне надо всего лишь подойти, выбить пистолет из его рук.

Но я такая уверенная только у себя в голове.

От крови на лице и пистолета, наставленного на меня, всю трясёт.

Возьми себя в руки, чёрт возьми!

— Знаешь, я сейчас блевать захотел, — внезапно произносит Влад. — И два пальца в рот. «Сестрёнка»! Хуйня это! Как же я мечтал вот так видеть тебя в отчаянии. Что, псинок жалко? Я одну там подстрелил… Белая такая…

Лайка?..

Оковы на ногах и руках мигом словно спадают.

Я делаю шаг вперёд.

— Что ты сделал? — смотрю вперёд и мысленно убиваю его.

А он снова машет на меня пистолетом и заставляет остановиться.

Я умирать точно не хочу.

— Ой, да ладно? — отмахивается. — Всё, что тебя сейчас волнует — псина?

— Зачем ты вообще всё это делаешь? — проговариваю сквозь зубы.

Я догадываюсь. Уже давно это поняла, как только пришла в себя.

— Обиженный жизнью мальчик, да? — вылетает неосознанно.

Из-за такой глупости пытаться убить человека, что любил его. Искренне! Ведь та Влада даже пошла к наркобарону, чтобы спасти его.

И что он делает сейчас? Пытается убить меня!

— Родители завели сестрёнку, и эгоистичный пацан отошёл на задний план.

— Заткнись! — кричит и взмахивает пистолетом.

Раненный Гермес, что лежит рядом, резко подскакивает на три лапы. Прыгает на него, скалится.

И я кричу, зажимаю рот руками, когда Влад нажимает на курок, нацелившись на собаку.

Не попадает.

Но не выдыхаю.

Делаю шаг вперёд, чтобы выхватить пистолет из рук Влада, пока Гермес отвлекает его.

Приближаюсь к нему на пару сантиметров.

И всё. Глохну от очередного шума в ушах.

И замираю. Не могу пошевелиться. Смотрю удивлёнными глазами вперёд. И лечу вниз. Словно с обрыва.

Медленно. Посматривая на то, как Влад сам смотрит на меня в шоке. Не ожидает того, что сделал.

Я хватаюсь за живот.

Чувствую, как под ладонями разрастается мокрое пятно.

Больно.

Непривычно. И обидно.

Так, значит, это всё?

Всё закончится именно так? Я останусь у горящего дома вместе с мёртвым Ваней. С простреленным животом, который начинает болеть ещё сильнее. Я словно чувствую эту пулю внутри себя.

Но меня не волнует это.

Теперь я не узнаю, выбрался ли Арсанов из дома. Жив ли Викинг. Лайка, которую точно также подстрелил Влад.

Скорее всего, уже нет… не увижу.

И это конец? Такой ничтожный. Жалкий. Прямо, как и вся моя жизнь.

У нас даже разговор с этим придурком не вышел… Но и без него всё понятно.

Сегодня всё закончится здесь.

Я никогда больше не увижу Эмиля. Не потрогаю его за руку. Не скажу, как ненавижу. Не скажу, как люблю. Не произнесу его имя, растапливая его, как мороженое на раскалённой сковородке. Глупое сравнение, но именно так оно и есть.

Он жесток.

Но внутри мягок. Со мной.

Я не раз пользовалась этим. Мне нравилось смотреть, как он беспощаден с другими и только ласков со мной. Бережно относится только ко мне. Обнимает по ночам, хоть я и пытаюсь вывернуться из жарких объятий.

И, получается, я больше никогда не смогу положить голову на его плечо?..

Сделать ничего из вышеперечисленного?

Падаю, ударяюсь виском о грязную землю и кашляю.

Не такой я себе конец хотела.

Зажимаю рану рукой, пытаюсь отползти назад. Надолго не хватает. Сил становится с каждой секундой всё меньше.

— Ты добился, чего хотел? — внезапно спрашиваю, когда изо рта вытекает кровь.

А сама смотрю замутнённым взглядом в яркий огонь, что сильнее поглощает деревянный дом.

И надеюсь.

Что хотя бы ещё разок, перед тем как сдохну, увижу Арса. Подержу его всё-таки за руку. Признаюсь, что даже несмотря на то, что он сделал, я всё равно не могу расстаться с ним. Уйти.

И хочу быть только с ним.

Я ненормальная? Мне пофиг. Я чётко помню два периода: нашу юность и тот, когда пришла в себя. Всё остальное — не моё. Страшный кошмар, который выкидываю из головы.

— Тупая псина, свали нахрен!

Гермес скулит. Я хочу встать, помочь ему, но не могу. Продолжаю смотреть бездвижно в огонь и тяжело дышать.

Надеясь на последние минутки.

Я так хочу его увидеть…

Не хочу говорить. Просто удостовериться, что с ним всё в порядке. Что выжил, спас Викинга и Лайку.

Но он не появляется.

Дом вспыхивает ещё сильнее. Деревянная опора падает, и крыша обрушивается следом за ней.

А вместе с ней останавливается и моё сердце.

— Сдохните! Вы все! — кричит Влад.

Щёлкает предохранитель. И оглушает.

И вместо того, чтобы бояться и молить о пощаде, я улыбаюсь.

Как же странно это умирать. Чувствовать боль, что парализует тело.

И она снова простреливает, из-за чего я не выдерживаю. Вскрикиваю.

Словно тысяча игл несётся от ладони по всей руке.

— Бля, сука, кровь… Промазал.

Новый выстрел прилетает по ладони. И он становится для меня последним. Но не для Влада.

Закрываю глаза. Так и не дождавшись Эмиля, что не смог выбраться из горящего дома.

Глава 48

Арсанов

Прислоняю рукав к лицу и выпрыгиваю в окно, держа на руках Лайку. Падаю на землю, но тут же Викинг, забеспокоившись, почти вгрызается в плечо и пытается поднять нас.

— Уйди, — шиплю. Заботливый здесь нашёлся!

У этого диковатого придурка обгорел весь