Ты будешь наказана - Ада Ридель

Видит меня, поднимает руки, сдаваясь.

А я подлетаю к нему.

Хватаюсь за ворот рубашки.

— Ты, малолетний шкет, охренел вообще??

— Тише-тише, — успокаивает.

— Какой нах тише?? — опять кричу.

— Мог бы и спасибо сказать, — недовольно хватает меня за запястье.

— За то, что брата родного ударил? — жаль он уже давно вышел из того возраста, когда его можно лупить по жопе.

— За то, что я не дал тебе мучиться эти десять часов. Тебе что, не интересно как всё прошло?

Бля. Я так был зол на Арчи, что не подумал о самом главном. Словно из головы вылетело. Мозг отказываться принимать тот факт, что Влады может не быть.

— Она жива?

Так и хочется добавить, что ответ «нет» не принимается.

— Жива, — довольная улыбка растекается по суровому лицу. — Всю ночь реанимировали. Но сердце быстро завели. Ты вовремя успел. Ещё несколько минут и …

Я облегчённо выдыхаю

Не слушаю его дальше. Мне уже ничего не важно.

Сажусь на лавочку в коридоре и дышу. Словно всё это время этого не делал. А лёгкие были забиты дымом. И вот сейчас там прояснилось. Я почувствовал свежий воздух. Жизнь.

— Она в порядке, бро. Состояние хреновое, но жить будет. Да вообще все жить будут. Не интересно как доберманы твои? Лечатся. Викинг уже самочку одну оприходовал случайно в ветеринарке.

Он смеётся, а мне пофиг. Я люблю своих собак. Но Владу сильнее.

Запускаю сейчас пальцы в волосы и готов даже пустить скупую слезу.

Но нахрена рыдать, если всё замечательно? Будет.

Обязательно всё будет.

— Слышь, — а пока обращаюсь к брату. К Владе меня пока-что не пустят. Хотя запреты мне никакие не помешают, сам не хочу идти. Увидев её в таком состоянии, точно убью кого-нибудь. Лучше дать ей отдохнуть. Поднабраться сил.

— Мороженое мне купи, — прошу брата. Хоть чем-то порадую себя сегодня. Помимо того, что убью парочку человек.

* * *

Проходит день. Второй. Третий.

Я всё ещё не суюсь к Королёвой. Я, человек, что не дружит с головой и что лезет всегда в самое пекло — боюсь. Банально боюсь увидеть её в таком состоянии. Увидеть в её глазах осуждение. Что не смог защитить.

Знал бы, что так произойдёт…

Нет, я всё равно не бросил бы ни Лайку, ни своих доберманов.

Не знаю. Может быть, оставил бы больше охраны. Хотя трое и так погибли в пожаре. Узнал, что перед тем как поджечь, мелкий сукин сын отрубил их. Усыпил газом.

Да и не один он был. Втроём. Только двое убежали, а он остался. Услышал звук машины и спрятался как крыса.

Жалко немного. Лёша, что на охране стоял — умер. Как и Ваня. Придётся новых искать проверенных ребят. У меня много таких в подчинении, но я не доверял им так, как этим двум.

— Ты так и будешь сидеть здесь? — Арчи спрашивает этот вопрос уже в четвёртый раз за последние трое или четверо суток.

— А с каких пор ты сюда ходишь? — выгибаю бровь. Я-то ладно. Прихожу, караулю. Мне просто легче тут, знать, что она за стеной дышит. А этот говнюк что тут забыл? — Беспокоишься?

Потираю ладони в бинтах и усмехаюсь.

Разбил себе немного кулаки, когда бил об стену.

— Делать мне нехрен? — морщится. — Медсестричка тут одна есть. С огромными сиськами.

Я улыбаюсь.

Пусть дальше ищет себе оправдания.

— Она о тебе вчера спрашивала, — внезапно говорит. Сразу понимаю о ком он.

Даа, моя малышка очнулась. Как врач говорит — чувствует себя плохо. Сейчас за здоровьем следят. Здесь как минимум две-три недели лежать. Но домой забирать её не буду. Хрен знает, что случится, пусть тут полежит.

— И что? — почему я, блять, волнуюсь, как школьник у доски?

— Сказала, что ещё один день, и она обидится.

Я вновь улыбаюсь. Невольно.

Ну, сучка же. Моя.

Поэтому встаю со скамьи.

Потягиваюсь.

— Решился сходить к Церберу? — подтрунивает брат.

— Ага, — делаю шаг вперёд. И иду в свой маленький ад, который мне так приятен. И где меня ждёт маленький чертёнок, что вновь, даже в таком состоянии умудряется мной манипулировать.

Глава 50

Я захожу в палату как на иголках.

Сразу замечаю её. Бледную, осунувшуюся, но ничуть не испортившуюся. Всё равно прекрасна даже так. С кругами под глазами, капельницами в руках.

На меня не смотрит.

А я специально хлопаю дверьми громче. Но не сильно, чтобы не тревожить её.

И всё равно не обращает на меня никакого внимания.

Только демонстративно поднимает гордо подбородок.

Обиделась.

Я улыбаюсь. Любит устраивать концерты.

Подхожу к её кровати, опускаюсь рядом на стул.

Смотрю вниз.

Взгляд приковывается к забинтованной руке. Та самая, простреленная. Не тревожу её, прикасаюсь пальцами к здоровой ладони. И опять же, аккуратно, боясь причинить ей боль.

Мало ли, у неё она тоже болит?

— Явился? — в ней просыпается стерва. — Или потерялся по пути?

Виноват. Я к ней три или четыре дня не заходил.

— Искал тебе подарок, — признаюсь.

Она поворачивает ко мне голову.

— И где он? — осматривает меня прищуренными глазами.

— Дома тебя ждёт.

И я ведь не вру. Он правда ждёт дома. Я купил ей котёнка. Пушистого и белого. Голубоглазого. Она недавно опомнилась немного о нём. Ну, собак ей видимо хватает.

— Ты меня обманываешь, — выпаливает. — Докажи.

Я улыбаюсь.

Обвиваю её пальцы сильнее.

— Ты мне не веришь?

Ну, сука, если сейчас не выйдет — придётся что-то думать ещё.

— Верю, — она тут же расплывается в улыбке. Сколько же ей надо минут, чтобы она меня простила! — Почему ты не приходил?

Заглядываю в её карие глаза, и соврать даже не могу.

— Чтобы не мешать восстанавливаться. Вдруг тебе со мной не комфортно. И вообще ты по моей вине…

— Арс! — резко вскликивает и тут же хватается на живот. Я вскакиваю со своего места и тянусь к кнопке вызова врача. — Стой.

Зависаю в воздухе.

— Всё нормально, сядь, — останавливает. — Просто не беси меня.

Я сжимаю зубы.

Я её люблю, но ненавижу, когда мной помыкают. Но держусь. Так, Арс, ты её ведь не перевернёшь, по жопе не отшлёпаешь. Больная она. Терпи. Потом всё из неё выбьешь. И дух, и оргазмы и всё остальное.

— Ты придурок, Арсанов, — прикрывает глаза и расслабляется. — Когда я очнулась, я в первую очередь хотела увидеть тебя. А не Арчи.

Она морщится.

— Знаешь, о чём я думала, когда мне этот придурок в живот стрелял? — насупившись,