Ты будешь наказана - Ада Ридель

— На какой? — сглатываю и немного дёргаюсь.

— Ты ведь всё вспомнила? — внезапно летит от него, вгоняя меня в ступор.

Этот вопрос должен вогнать меня в ступор, но нет.

Эмиль не глуп, чтобы не понять, кто сейчас перед ним. Я невольно выдаю себя. Во взглядах, действиях, отношении, привычках... - Как давно ты догадался? — шепчу ему на ухо. - Не сказал бы, что давно. Сжимает меня в своих руках. - В тот момент, когда ты взяла меня за руку. И положила голову мне на плечо. Ты всегда так делала, когда тебе нужна была поддержка. Я прикрываю глаза. Он читает меня как раскрытую книгу. - Прости, что не сказала раньше, — произношу искренне. — Я испугалась. - Меня? Внутри, там в груди, что-то надламывается. - Не совсем, — трусь об его плечо носом. — Нет, все же нет...Испугалась того, что было бы между нами. - Это прошлое, Влада, — произносит Эмиль. И я понимаю его. Ему эта тема тоже не нравится. Как в принципе и мне. Да, больно, неприятно. Но… Он не знал, что делает. - Да, прошлое... - шепчу. — Давай больше не будем возвращаться к этой теме? Он кивает. Сжимает меня в своих тисках сильнее. - Только за. - Но перед этим, — решаюсь всё же на то, что было по сей день в голове. — Пообещай, что никогда не сделаешь мне больно. - Не сделаю, — выдыхает. — А если это и случится, ты убьешь меня. Договорились? Мы — странные. Наши отношения — такие же. Именно поэтому я расслабляюсь в его руках и произношу: - Договорились...

Глава 46

На следующий день мы садимся в автомобиль Арсанова и едем туда, откуда все и началось. Мой дом. Моя земля, на которой я родилась. Я зашла в несколько кафе и купила себе сладостей, которые не ела целую вечность. Прикупила конфет и цветов. Венков. И затем мы поехали на кладбище. Именно поэтому я сейчас сижу в объятиях Эмиля и смотрю на убранную могилку. Устала жутко, пока убрала все эти заросли. Хоть всё и не сильно плохо было. Люди Эмиля убирались здесь каждые полгода. - Тебе не холодно? - Неа… - отвечаю легко. Хоть сегодня и холодно, пасмурно, меня ничуть это не расстраивает. - Ты греешь, — говорю честно. — Больше некому. Я снова смотрю на фотографию отца. Он на ней улыбается. Я фотографировала. - Он мучился, когда я? Сглатываю вмиг подступившие к горлу слезы. - Нет, — хоть Эмиль и говорит это твердо, я все равно чувствую ложь в его словах. Проглатываю это, хочу уйти отсюда, чтобы не разреветься, но остаюсь на месте. - А те люди, которые были родителями для меня пять лет, нашли меня случайно, или нет? И хоть я знаю предположительный ответ — подслушала телефонный разговор Арса, но все равно хочу услышать это от него.

— Нет, — как же я рада, что он хотя бы не лжёт мне, как остальные. Относительно. Несколько секунд назад он это сделал. Но, скорее всего, во благо. Чтобы я не расстраивалась.

— Барон сказал им оставить тебя. На всякий случай, чтобы потом меня убить с помощью тебя.

Я в печали опускаю голову.

— Мне казалось, они любили меня… — я никогда не слышала ни одного плохого от них слова. Ни упрёка, ни запрета.

— Возможно, — удивляет своим ответом. — Они не знали, для чего тебя растят. Точнее, Барон предложил взять тебя к ним. Не настаивал, не приказывал. У Марго не было детей кроме Влада и она хотела девочку. Но боялась брать из детского дома. А тут ты, как чёрт из табакерки. Она и решила взять тебя под своё крыло.

А потом выкинуть из гнезда. С пинком и грохотом. Я поняла.

— Не везёт мне с окружением, — прикрываю глаза. Перевожу дыхание и опускаю ладони на руки мужчины. Отстраняю их от себя и встаю, выпрямляясь.

— Пошли, нам ещё к отцу твоему надо и поедем. Я хочу сегодня что-нибудь приготовить нам.

Я давно этого не делала. И сейчас отчего-то мне хочется испечь любимый пирог Эмиля. С яблочным повидлом.

Только хочу его обрадовать, но видя его выражение лица, говорю совсем другое:

— Что с тобой?

— К моему отцу мы не пойдём.

Я застываю, не поимая такой реакции. Добрый до этого Арсанов становится снова глыбой льда.

Странно. Почему? Для него день смерти отца всегда был тяжёлый. Я помогала ему справиться с этой болью. Если ему было бы наплевать — он бы не закрывал меня в своей квартире каждый год и не обнимал меня, успокаиваясь рядом.

— Почему? — не понимаю.

Арс делает несколько шагов. Приближается ко мне и обхватывает моё лицо своими тёплыми ладонями.

— Не стоит.

— Расскажешь? У нас ведь нет друг от друга тайн, — пытаюсь его задобрить.

Опускаю ладони на его грудь и слегка поправляю мятую рубашку.

— Влада-Влада, — мотает головой. — Мелкая ты пакостница. Используешь запрещённые приёмы.

— От тебя ведь ничего не дождёшься, — слегка улыбаюсь. — Приходится играть грязно.

Он отводит взгляд в сторону и внезапно обнимает. Так сильно, прижимая к своему телу, что я едва не задыхаюсь. И всё же обвиваю его в ответ. И перестаю дышать, когда слышу ответ на свой вопрос.

— Я не вижу смысла ходить на могилу к тому, кого убил.

Я застываю, не в силах пошевелиться.

— Что ты такое говоришь?

Я знала Эмиля долгие годы. Да, не так близко. Но мне казалось, их связь с отцом была ему важна.

Но что значит «убил»?

Разве человек, что забрал жизнь своего родителя, будет сходить с ума и переживать раз в год в день его смерти?

— Ты, наверное, шутишь, да? — улыбаюсь. Хоть он не видит этой улыбки. — Нехорошая шутка, Эмиль.

— Я не шучу.

Я снова не могу и пошевелить губами.

Судя по тону, Арсанов не врёт.

— Но я думала… — шепчу в неверии. Да ладно! Убить своего отца, из-за которого так себя ведёшь каждый год! На протяжении трёх лет он забирал меня к себе. Лежал и обнимал, только бы пережить этот день!

И сейчас он заявляет мне такое?!

— Влада, — говорит негрубо, но с каким-то предупреждением. — В твоей голове сумбур. Но. Да, он был хорошим отцом. Я благодарен ему за то, что вырастил нас с Арчи такими. Теми, у кого не дрогнет рука, чтобы убить. И выжить.

Я сильнее обнимаю его. Не от того, что он говорит. А каким тоном он это делает. Немного печальным, но в то же