Попаданка в тело ненужной жены - Юлий Люцифер

class="p1">— Мне нужен ваш честный ответ, капитан, — сказала я. — Без мужской деликатности, которая обычно начинается там, где женщину считают слишком хрупкой для правды.

— Спрашивайте.

— Если я начну собирать вокруг себя людей не из жалости ко мне, а для реальной игры против тех, кто это устроил, вы будете в этой сети?

Он даже не задумался.

— Да.

Я прищурилась.

— Так быстро?

— Да.

— Почему?

Он выдержал мой взгляд.

— Потому что это уже не только ваша личная история. Это вопрос безопасности дома, контроля над тем, кто проникал сюда извне, и того, насколько глубоко тянутся связи матери лорда, Селесты и людей вроде Анэссы. И потому что вы уже доказали, что видите то, что другие пропускают.

Я молчала.

Он продолжил, чуть тише:

— А еще потому, что если вас снова оставят одну против этого, дом очень быстро вернется к удобной версии происходящего.

Вот.

Не спасение.

Не эмоция.

Не “я хочу быть рядом”.

Аргументы.

Структура.

Факт.

И все равно под этими фактами жила та спокойная мужская готовность подставить плечо, которая действовала на меня опаснее любой нежности.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда еще один вопрос. Если в какой-то момент мои интересы и интересы Ардена разойдутся, вы выберете кого?

Он не отвел взгляда.

— Того, кто в этот момент будет ближе к правде.

У меня внутри что-то дрогнуло.

Потому что именно такого ответа я и хотела.

И именно такой ответ — самый опасный для чувств.

Потому что он красив не красивостями.

Честностью.

— Вы понимаете, — сказала я медленно, — что такими фразами мужчинам очень легко заставить женщину забыть, что у них тоже есть слабые места?

— Понимаю.

— И?

— И поэтому не пользуюсь этим намеренно.

Я закрыла глаза на секунду.

Потом открыла.

— Ужасный вы человек, капитан.

— После Таллена это почти комплимент.

Я невольно улыбнулась.

Кто третий

После его ухода я снова осталась одна с мыслью, которую откладывала с самого начала утра.

Магия — Таллен.

Люди и безопасность — Вольф.

Официальный вес внутри дома…

Арден.

Конечно, он.

И это бесило меня почти до физического напряжения.

Потому что именно он был самым сильным, самым очевидным и самым проблемным из возможных союзников.

Таллен прав: речь не о прощении.

Речь о конструкции.

Но конструкция, в которой ты вынуждена считать союзником мужчину, из чьего желания удобной жены выросла твоя почти-клетка, — плохая конструкция.

Гнилая.

Опасная.

И все же.

Без него сейчас нельзя.

Не потому, что он нужен мне как мужчина.

А потому, что дом по-прежнему его.

Печати — его.

Приказы — его.

Вес слова — его.

И главное — цена правды теперь тоже его.

Если он действительно собирается выдержать то, что начал видеть, значит, пусть выдерживает не в моем сердце.

В деле.

Эта мысль удивительно успокоила.

Не совсем.

Но достаточно.

Потому что возвращала контроль.

Разговор с Арденом

Я не стала ждать вечера.

Сама пошла к нему.

На этот раз в кабинет.

Пусть почувствует разницу: я иду не разбираться как раненая жена и не принимать позднюю исповедь. Я иду как женщина, которая выбирает, кого использует в своей войне.

Когда я вошла, он поднял голову от бумаг почти сразу.

И сразу понял: разговор будет не о чувствах.

Очень хорошо.

— Эвелина, — сказал он.

— Милорд.

Я закрыла дверь сама и осталась стоять, не садясь.

— Нам нужно определить роли, — сказала без предисловий.

Он чуть нахмурился.

— Какие роли?

— В той части дома, где еще осталась правда. Не притворяйтесь, что не понимаете.

Он медленно отложил перо.

— Продолжайте.

— Я поговорила с Талленом. И кое-что поняла. Я больше не могу действовать одна. Вы тоже. Вольф не может тянуть людей и охрану, если вы не дадите ему право. Таллен не сможет вытащить весь магический узел, если не будет прикрытия. А вы не сможете держать дом, если будете продолжать играть только в хозяина, который все контролирует лично.

Он слушал молча.

— Значит, так, — продолжила я. — Таллен работает с магической частью. Вольф — с перемещениями, внешними связями, Анэссой и теми, кто еще может быть в сети. Вы — официальное давление, бумаги, допуски, допросы и все, что требует имени Арден. Я — то, что чувствую, помню и вижу в контурах и людях.

Он посмотрел на меня очень внимательно.

— Это вы сейчас предлагаете мне союз?

— Нет, — сказала я спокойно. — Я предлагаю вам полезность. Союз — это слишком теплое слово для того, что между нами.

Он принял удар почти без внешней реакции.

Почти.

— А если я хочу, чтобы это было именно союзом?

— Тогда это ваше личное осложнение, не имеющее отношения к задаче.

Несколько секунд он молчал.

Потом кивнул.

— Хорошо. В таком случае принимаю вашу формулировку.

— Отлично.

— И какие условия?

Вот.

Уже лучше.

Не “почему вы так холодны”.

Не “вы мне не доверяете?”

Условия.

С этим можно работать.

— Первое, — сказала я. — Никаких решений по моему имени, дару, имуществу или положению без меня. Никаких “я позже скажу”, “я сначала разберусь сам”, “вам это сейчас не нужно знать”.

Он слегка отвел взгляд.

Очень коротко.

Потому что да — билось по его последним привычкам.

— Второе. Леди Эстель не получает ни шагового преимущества. Вы не предупреждаете ее о наших выводах заранее.

— Согласен.

— Третье. Селеста — под наблюдением, но не выдворяется пока без причины. Если она поймет, что мы все уже связали, она уйдет в глухую оборону.

— Уже делаю.

— Четвертое. Если я говорю, что чувствую отклик, вы не затыкаете меня “ради безопасности”. Вы оцениваете риск, но не обесцениваете сам факт.

Вот тут он посмотрел особенно внимательно.

— Это про северную